Это были самые мучительные сутки в ее жизни.

Шаг первый, как продолжал объяснять Саул – еще в каюте турецкого грузовоза, – включал две проблемы. Оставил ли Кадиллак хоть что-нибудь после себя? Знать мог лишь один человек – его супруга Амина, за которой постоянно и пристально следили. И вторая – как сойтись с сирийцами и не вызвать подозрений?

Вскоре после приезда Кэрри позвонила Амине и представилась сотрудницей фирмы, с которой вел дела ее покойный супруг, генерал Сабагх, сказала, что ему причитается премия. Отвечала Амина осторожно, напуганно, однако по некоторым интонациям ее голоса Кэрри все же догадалась: в деньгах вдова нуждается отчаянно. И неудивительно: режим Асада раскрыл, что ее муж работал на ЦРУ, и пенсии ей теперь не полагалось.

Назначив Амине встречу, Кэрри взяла принадлежащий посольству седан «форд» и поехала на место. Не прошло и минуты, как у нее появилась компания: в зеркало заднего вида она заметила два седана «тойота», а впереди – черный «рено» с четырьмя пассажирами. Кэрри вели и сзади, и спереди. ГУБ взял ее на заметку.

Она ехала мимо парка Тишрин. Цель была сбросить «хвост», но не полностью. Кэрри требовалось выиграть как можно больше времени на обыск квартиры Кадиллака – за которой, совершенно очевидно, следили. Пока что Кэрри вели всего три машины, однако их могло быть и больше. Даже если они где-то отстанут – с таким плотным уличным движением, как в Дамаске, – то запросто смогут отыскать ее по сигналу мобильника.

Стараясь не терять «тойоты» из виду, Кэрри прибавила ходу, принялась петлять по улицам и переулкам. Преследователи держались у нее на хвосте до самой кольцевой развязки на площади Омейядов: там четыре полосы плотного движения закручивались вокруг фонтанов на большом островке в центре. Вот и славно, подумала Кэрри, подрезая красную машину – которой чуть не помяла крыло, – затем разворачиваясь перед «ситроеном». Водитель последнего дал по тормозам и, потрясая кулаком, принялся проклинать Кэрри и ее потомков на сто колен вперед. Кэрри резко свернула вправо на проспект Ибн Баракеха – одну из основных артерий, отходящих от кольцевой. Черный «рено» ушел слишком далеко вперед, и ему оставалось колесить дальше вокруг площади.

Кэрри дала газу и помчалась по проспекту Ибн Баракеха, сигналя, точно бешеный дамасский таксист, затем резко свернула вправо и через квартал опять вернулась на кольцевую.

В зеркало заднего вида заметила лишь одну «тойоту», где-то в полудюжине машин от себя. Черный «рено», должно быть, только выехал на проспект Ибн Баракеха. Кэрри принялась нарезать круги на кольцевой, перестраиваясь с каждым новым оборотом. На третьем круге подрезала машину, шедшую справа, воспользовалась выездом с кольцевой и промчалась мимо отеля «Шератон Дамаск». «Тойота» застряла на внутренней полосе кольцевой и не сумела пробиться к выезду, подарив Кэрри необходимые минуты две времени.

Кэрри въехала на стоянку перед отелем и встала в длинном ряду автомобилей. Вышла из машины, огляделась и, не заметив преследователей, прошла ко входу в отель. Там сразу же поймала проезжавшее мимо такси.

Ни «тойот», ни «рено» Кэрри пока не видела. Она велела таксисту отвезти ее к отелю «Фардосс». Уже на месте попросила проехать к черному ходу, потому как «Фардосс» располагался слишком близко от «Шам Палас», где ее могли узнать.

Никем не преследуемая, Кэрри как можно спокойнее прошла к вестибюлю и оттуда, через парадный ход, вышла на крыльцо. Взяла такси и отправилась домой к Амине Сабагх.

Вдова Кадиллака жила в шестиэтажном доме в роскошном районе Эль-Мальки, что в северной части Дамаска. Балконы дома выходили на другие высотки вдоль тенистых аллей. В таких районах гувернантки прогуливались с детишками в колясках-трансформерах мимо «лексусов» и «мерседесов».

Кэрри вышла из машины. «Хвоста» видно не было, как не было видно и припаркованных поблизости фургонов. На крышах тоже никто не засел. У подъезда Кэрри обернулась последний раз и увидела: в окне третьего этажа в доме напротив колыхнулась занавеска. Кэрри сделала глубокий вдох. Время пошло. Господи, только бы Саул оказался прав, думала Кэрри, звоня в дверь Амины. У нее в запасе оставалось минут пятнадцать. И десять к одному, что каждое сказанное ею слово будет услышано и записано.

Амина, пригласив Кэрри войти, предложила чаю. Ее сын Джамиль, как воспитанный мальчик, ответил: «aleikem es salaam» на «salaam aleikem» Кэрри и вернулся к себе в комнату играть в видеоигры. Амина была привлекательной брюнеткой лет под сорок, которая, судя по виду, еще как-то пыталась держаться. Впрочем, у нее на блузке Кэрри заметила пятнышко – в бытность подружкой Асмы, супруги президента Асада, Амина себе такой неряшливости точно бы не позволила. Она прибавила в весе с тех славных пор, как совершала покупки на улице Фобур-Сент-Оноре. Теперь она для всех стала женой предателя.

После обычных прелиминариев вроде разговоров о погоде и вопроса типа: «Откуда вы знаете моего мужа?» Амина осторожно перешла к теме денег.

– Вы, кажется, что-то говорили о премии, причитающейся моему покойному супругу, Мосабу?

– Прошу, – сказала Кэрри, глядя на телефон, что стоял на кофейном столике. В нем, совершенно точно, стоял «жучок»; «жучками» и камерами наверняка была нашпигована вся квартира, – у нас мало времени. Ваш покойный муж генерал Сабагх просил нас, а точнее меня позаботиться о его семье, если с ним что-то случится. Я из американского посольства. – Кэрри показала дипломатический паспорт. – У меня всего один вопрос: вы хотите перебраться в Соединенные Штаты? Если да, то я могу это устроить.