Он отдал ребенка Абу Назиру, и тот упал на колени, баюкая труп сына, приговаривая на арабском:

– Теперь ты подле Аллаха, мой прекрасный сыночек. Не бойся. Ты молодец. Ты всегда был умницей.

Броуди огляделся. Все вокруг – и небо, и дорога – переменилось. Он сам – на корню, до последней молекулы в теле – преобразился. Будь у него под рукой зеркало, и загляни он в него, то не узнал бы себя. Всю свою жизнь он играл какие-то роли: Броуди-футболист, Броуди-семьянин, Броуди-морпех… И вот игра завершилась. Броуди переполняла ненависть, какой он не испытывал с самого детства, когда всеми фибрами души желал смерти отцу, Ганнеру Броуди. Он снова превратился в кипящий котел. Аллах неспроста сохранил ему жизнь, теперь-то Броуди понял зачем. Америка сбилась с пути, и Аллах желает, чтобы он, Броуди, помог ей вновь прийти к Богу.

Наконец он нашел свое место.

29 июля 2009 года

Время: 02:41

– Какого черта, Билл? Зачем?! Куда вообще целился «Хищник»?

– Уоррен, Уоррен! Вы как будто первый раз замужем. Нынешняя администрация Белого дома, как и предыдущая, следует устоявшейся политике: уничтожать командиров «Аль-Каиды», которая – если кто-то забыл – нанесла удар по Штатам одиннадцатого сентября 2001 года.

– Успокойтесь, Билл, никто ничего не забывает. Однако в отчете сказано: погибло восемьдесят два ребенка. Это правда? Как мы могли санкционировать подобное?

– Ну, во-первых, давайте все проясним, Уоррен. Авиаудар был одобрен советником президента по нацбезопасности и Национальной секретной службой. Целью служил Абу Назир, лидер иракской ячейки «Аль-Каиды» и «Армии освобождения исламского народа», третий в списке самых опасных террористов в мире. Была верная наводка, которую, кстати, обеспечил оперативник ЦРУ Кэрри Мэтисон в ходе операции «Железный гром». Та самая Кэрри Мэтисон, о которой мы тут столько беседовали. Она выяснила, что Абу Назир укрывается в суннитской мечети в городе Акра, примерно в ста двадцати километрах к северо-востоку от Мосула. НТС подтвердила сведения, и мы нанесли удар: выпустили ракету «Хеллфайр» с беспилотника. А детей мы не убивали. Все, точка.

– И что? Абу Назира достали?

– Мы не уверены. Есть, правда, точные сведения, что погибло несколько террористов: «Хищник» заснял три трупа взрослых мужчин. Абу Назира среди них не оказалось. Вот эти снимки – я распечатал пару штук – подтверждают жертвы среди взрослых. Как видите, ни один ребенок не пострадал. Откуда вы взяли эту цифру – восемьдесят два? Понятия не имею.

– Погодите, я очки надену… Да, действительно, трое взрослых… Если честно, детей не видно. Так откуда тогда история про мертвых детей?

– «Аль-Каида» распространила поддельные фотографии: на них дымящиеся обломки здания, медресе и многочисленные трупы детей. Во-первых, всего на снимках сорок одно тело. К тому же наши эксперты подтверждают: фотографии смонтированы в «Фотошопе». Снимки распространялись через многочисленные джихадистские вебсайты, в тех же сообщениях фигурировала цифра восемьдесят два. Все это подделки и выдумки. Вот, посмотрите.

– Так это банальный вброс?

– Послушайте, «Аль-Каиде» не победить нас в честном бою, вот они и пытаются очернить нас через СМИ. Они воюют в информационном пространстве и поднаторели в искусстве черного пиара. Уложили на землю группу мальчиков, обрызгали их фальшивой кровью, сфотографировали, размножили «трупы» – здесь и здесь это хорошо видно – и вуаля! Получите восемьдесят два убитых ребенка. Убитых проклятыми американцами! Не было ничего такого, Уоррен, однако если вы дадите ход делу, то наружу вырвется такой поток дерьма… Следующие десять лет придется отбиваться от прессы, наших союзников и миллиона новых джихадистов, которые запишутся в армию «Аль-Каиды» только лишь из-за этой, так сказать, трагедии. Вы сделаете за них всю работу, не говоря уже о том, что лишите нас победы, доставшейся огромной ценой.

– Билл говорит чистую правду. Атака прошла как по учебнику, с разрешения НТС. Да, джихадисты по своим медийным каналам подняли шумиху, но это именно что вброс. Билл же показывает вам реальные снимки с камеры «Хищника». Нельзя подрывать международный авторитет Соединенных Штатов, давая базу нашим врагам для построения ложных обвинения. Ущерб будет непоправимый.

– Справедливо, господин президент. Вернемся к нашим баранам… Кэрри Мэтисон, очевидно, была не в курсе авиаудара, и она не предатель. Она ни много ни мало герой. Ее впору наградить, а не по допросам таскать.

– Уоррен, вот записка от генерала Деметриоса Саулу. Генерал признается, что, если бы Кэрри служила под его началом, он наградил бы ее медалью «За доблесть». А полиграф по определенным причинам – возможно, из-за ее душевного расстройства – сработал неверно.

– Очевидно. Это письмо попадет в ее досье, Билл? Я бы тоже хотел одно черкануть.

– Простите, господин президент, но эту записку я сохранил исключительно, чтобы показать вам и сенатору. После нашей беседы я ее уничтожу. На самом деле вам бы приказать уничтожить досье полностью. «Железный гром» – операция повышенной секретности, доступ к данным о ней – у строго ограниченного круга лиц. Саул провернул все в обход официальных каналов, и потому она прошла как по маслу. Только так нам удалось схватить де Брюйна и Сандерсона. Только поэтому мы не хотели ничего говорить вам, Уоррен. Если информацию о «Железном громе» или даже благодарственное письмо от господина президента внести в личное дело мисс Мэтисон, то не будет и никакой тайны. Карьера Кэрри не пострадает, так что не извольте волноваться. Перри Драйер, шеф багдадского отделения, в курсе ее подвигов. Знает о них и Саул, знаю и я, но… я нем как могила.

– Значит, вот оно как, Билл? Не было никой операции «Железный гром»? Была только озорная выходка Саула, игра с целью вычислить и взять «крота»?

– И существовала она только в голове Саула, который всех обдурил: Иран вывел войска из Бакуба, гражданская война не началась. Никто в целом мире, кроме нас троих, не узнает, что же произошло на самом деле.

– А что с «кротами»? Сандерсон? Эрроухэд, Али Хамза – с ними что?

– В ту же ночь, когда мы повязали де Брюйна, Саул и команда спецназа схватили остальных. Эрик Сандерсон в Бруклине, под стражей. Ему предъявлено обвинение в нарушении закона «О шпионаже» от тысяча девятьсот семнадцатого года. Говорят, охотно пошел на сотрудничество со следствием.