На то что Кэми раньше не поднимала эту тему была своя причина, открыла она для себя. Она думала, что это будет очень унизительно, но она и не осознавала, что ей будет буквально невозможно рассказать Эшу о произошедшем.

Последнее что она ожидала, так это то, что Эш закончит за неё предложение, которое она не могла.

— Это был не я, — сказал он.

Кэми проглотила обломки запутанных слов, поднимающиеся в горле. Затем она снова сглотнула.

— Прости?

Эш опустил руку и отошел от неё в сторону, оставляя холодное пространство возле неё, так где он стоял.

— Я никогда не целовал тебя в Наводнении.

— Нет?
– спросила Кэми.

Эш покачал головой. Ничего в его манерах больше не выдавало привлекательности. Казалось, он полностью закрылся в себе, а не тянулся больше к ней. Кэми отчаянно жалела его, должно быть, она всё-таки решила простить его. Её улыбочки и разговоры с ним после случая в Наводнении, должно быть, подали ему неверные сигналы, что она выбрала его, хотела быть с ним, не то, чтобы она хотела перестать думать о ком-то другом.

— Так это был Джаред, — проговорила Кэми медленно, говоря эти слова в слух, она обличила их в реальность. Первый раз она была права, в том, что доверяла себе достаточно и могла узнать его даже в темноте.

И он поцеловал её.

Кэми поняла, что Эш выжидательно смотрел на неё сверху вниз.

— Мне так жаль, — сказала она поспешно. — Мне ужасно жаль, какая же это ужасная ошибка, ты, наверное, считаешь меня полной дурой. Как неудобно-то, — добавила она. — Я правда думала, что это был ты.

Глаза Эша были мрачными.

— Неважно, кто это был, — сказал он тихо, — если бы ты хотела, чтобы это был я. Но ты этого не хотела, да?

Кэми открыла было рот, но потом сразу же закрыла.

Практически всегда у Эша были безупречные манеры. Он был джентльменом, чтобы заставить её выискивать ответы, о которых он уже знал. Он кивнул, и пошел обратно в школу, так что бы ей не пришлось идти с ним. Кэми положила руку на ворота, желая позвать его, но она не знала, что ей сказать, кроме извинений.

Солнце отблескивало на оставшемся снегу и превращало его в воду, очищая всё вокруг.

Джаред поцеловал её.

Она могла бы пойти домой, подумала Кэми, и забрать его куртку. Она знала часы его работы в Наводнении: когда он закончит работать, то она могла бы вернуться к нему и они поговорили бы. Она должна рассказать ему о своем секрете.

Холли не могла говорить с Энджи и Кэми. Она боялась, что они смогут разгадать её и узнать её секрет, о котором она пока не могла говорить. И она не могла говорить с парнями, потому что они ничего не знали, они лишь желали милый вид и больше ничего.

Будучи злой на весь мир, она подумала об Энджи, а эти мысли сделали её несчастной. Она сказала парню, с которым разговаривала, что ей нужно выйти в туалет и вышла из школы одна, готова взобраться на свой велосипед и сбежать от всего как можно дальше.

Вместо этого она встретила Эша, необъяснимо возвращавшегося по ледяному гравию обратно в школу.

— Привет, Холли, — сказал он, неизменно вежливым голосом, пытаясь улыбнуться ей. Эш был единственным Либерном, который имел человеческое лицо, красивое, но не каменное и восковое.

Сейчас он выглядел так, будто хотел чувствовать себя лучше.

— Ты выглядишь так, будто у тебя был день хуже моего, — сказала она. — Хочешь пойти в паб и поболтать?

Им пришлось пойти в «Наводнение», потому что «Туман и Колокол» был закрыт. В эти дни много людей залегли на дно в Разочарованном доле.

Но в пабе было шумно и людно, как будто в городке было полно людей, жаждущих сбежать. Не только Марта с Фредом были заняты, но Джаред, казалось, тоже, который проталкивался через толпу посетителей и работал у бара. Холли поймала проблески маниакально радостных лиц, туго натянутых улыбок, и она сконцентрировала свою улыбку на Эше.

Он дружелюбно задел её плечом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он её. Его голос нежный и сочувствующий, а этого Холли не желала. Ей не хотелось ляпнуть что-нибудь опрометчивого, ей хотелось отвлечься.

Она провела пальцами по тыльной стороне его руки, обхватывая его запястье поверх рукава. Небольшое интимное прикосновение, что могло бы показаться повседневным, из-за чего оно вышло еще более сокровенным. Такой приемчик часто в прошлом был отличным подспорьем.

— Сейчас я в порядке.