Шрифт:
– Скажите, зачем в этой ситуации я должна еще копаться в жизни его родителей, дедушек, бабушек?..
И тут, к счастью, пришел сам Кирилл – спасать ее; постучал, потом робко заглянул.
– Ну слава богу.
– А мы про вас говорили! – опять разулыбалась врачиха. – Маленькие женские секреты…
Они обменялись взглядами: Кирилл с недоумением, Яна с выразительным жестом бровями.
– Ну что, пошли?..
– Погодите, погодите, я еще рецепт выписываю…
Они безвольно присели.
– Так… Яна Альфредовна… Извините, а вы же немка, да?
– Нет, – Яна нервно рассмеялась. Все это ей уже надоело. – Просто мой отчим…
Но врачиха уже внимательно их разглядывала.
– Это, конечно, не мое дело, но одна моя пациентка в такой ситуации вернула себе девичью фамилию и рожала уже как Пакгаузен.
– Как что?! – перепугалась Яна; кажется, лица их с Кириллом вытянулись одинаково, как у близнецов; что это значит? что происходит?!
– Ничего. Ничего личного, – упредила врачиха, с каким-то даже сочувствием задержав взгляд на Кирилле. – Необязательно даже записывать ребенка по фамилии матери сразу при рождении. Если вы боитесь, что его будут дразнить, то пусть походит в садик с отцовской… Просто, если вы будете сохранять девичью фамилию, вы сможете без хлопот, почти автоматически, поменять ему в любой момент до достижения совершеннолетия – в пять лет, в десять… Пакгаузен так и сделала.
– Но я не немка!!! – Яна оправилась от удивления раньше мужа. – Я вообще не меняла фамилию, это и есть девичья!.. Я же вам объясняю, мой отчим…
– Учтите просто, что в случае каких-то… осложнений у нас ему будет крайне трудно уехать в Германию с русской фамилией. С немецкой, впрочем, тоже, – врачиха сняла очки. – Вы же сами наверняка везде записывались как русская? Вот этого надо было избегать, на самом деле… Немцы на это сейчас очень внимательно смотрят, все документы проверяют… Это мне рассказала Пакгаузен…
– Какие документы?! О чем вообще речь?! Пойдем, Кирилл…
Врач зачем-то саркастически смеялась.
– …Вы говорите: национальность в паспортах сейчас не пишут? Во-первых, пишут. Не в паспорте, а в карточке паспортного стола. В графе «пол». Как-нибудь будете менять документы – обратите внимание. А во-вторых, другие бумаги? Свидетельства о браке всякие…
Уже уходили, а вслед им неслось:
– Да! И имя лучше… интернациональное! А то – что это? – сейчас сплошные Дани и Матвеи, ну просто косяком пошли… Надо – Александр там или Мария…
– Гюнтер, блин…
Они почти бежали по коридорам, где тут и там были развешаны плакаты: на одних нарядные ужасы дифтерии, а на других – целомудренная мадонна целомудренно же омывала грудь кипяченой водой.
– …Пакгаузен сейчас в Ганновере! Вы слышите?!
– Что это было? – спросил Кирилл, когда они добрались до машины.
– Не знаю… Я вообще от нее в шоке… Я у нее в первый раз, моя-то на больничном…
Яна завела ее, но не тронулась, как будто прогревала, хотя опадал жаркий день и по ветровому стеклу еле ползла сваренная в духоте оса.
– Давай я поведу?
– Не-не-не, – радостно запротестовала Яна. – Даже и не думай.
– Ладно-ладно, я все равно у тебя машину отберу, когда родится малыш.
– Только попробуй!
Люди в синих следках, бредущие от больниц – как метафора потерянности. А вот у них в машине весело. Яна включила дворники на пару секунд, но обалдевшая оса никак не реагировала на то, что за стеклом.
– С анализами точно все хорошо?
– Да. Я же еще по телефону сказала.
– Я просто подумал… Я не понял, с чего она вдруг про Германию… Подумал, что вдруг, не дай бог, понадобится какое-то лечение…
– Да нет, что ты. Я же говорю – просто она идиотка какая-то. Пакгаузен… Тоже мне… Я не рассказывала, кстати? Какая-то фамилия очень похожая…
– Пентхаузен?
Они наконец тронулись. Как всегда, Кирилл наблюдал, как лихо она выруливает на дорогу, как будто даже не оценивая, где можно проскочить, а так – с очаровательной небрежностью; промелькнули три эвакуатора с бешеным кручением огня, идущие стройно, как комбайны в пропагандистском кино.
Москва собирала урожай.
– Госсен! – вспомнила наконец Яна.
– Чего же тут похожего…
– Это когда мы ездили на Долгопрудненское кладбище.
– Ку-да?!
– А я тебе не рассказывала?.. Странно. А где ты тогда был? Слушай, наверное, да, в Казани. Ну, в общем, звонят мне и говорят: надо срочно сделать сюжет о том, что домашних животных хоронят на человеческих кладбищах. Уж не знаю, что вдруг им понадобилось. Но срочно. И куда хочешь, туда и беги. Ну, я Виталика выдернула, а сама думаю: куда?.. Я ведь на кладбищах не бываю… никого не хоронила… слава богу…