Бетти (добродушно): Ну тогда я могу спросить.

Для Бетти это был удачный вечер, потому что теперь Дюппельман был совершенно бодр и думал о ней, а не о своих завтрашних бумагах.

Так и есть, фирма использовала изобретенный Бетти способ пайки. Дюппельман написал соответствующий документ.

«Глубокоуважаемые господа, от имени и по поручению моей доверительницы, Элизабет Денеке, я обращаю ваше внимание на следующее обстоятельство (следует изложение сути дела). Прибыль, полученная вами в результате применения изобретения моей доверительницы, размер которой я поручу оценить независимому эксперту (его выбор я оставляю за собой), с момента подачи данного заявления подлежит выплате моей доверительнице как незаконное обогащение (§ 812, 818, разд. 3 Гражданского кодекса) с учетом процентов. Фактом увольнения моей доверительницы вы сами обозначили ее изобретение как не относящееся к регулярной работе вашего предприятия. Тем самым изобретение не может быть квалифицировано как изобретение предприятия, право на которое могло бы принадлежать вам. Исключив действия моей доверительницы из производственного процесса, вы сами подтвердили, что речь идет о частном изобретении моей доверительницы. Мне поручена реализация иска по возмещению незаконной прибыли моей доверительнице…»

На двухлетие их отношений Дюппельман вручил Бетти-Кушетке подлежащий исполнению приговор, согласно которому ей причиталась компенсация в 800 000 марок. На эти деньги она открыла массажный салон. Она все время мечтала о работе, на которой могла бы не носить ничего, кроме белья и белого халата. Она была довольно потлива и потому предпочитала такое одеяние любой другой рабочей одежде.

«Она была единственной женщиной, которая, как я видел, могла дать мужчине в ухо левой после того, как сделала обманное движение правой».

Регина Файлер умеет за себя постоять. Но мужчина, которого она надеялась завоевать, влепив ему в ухо (это примерно как утюг, у которого отходит контакт, на всякий случай все же встряхивают — может, заработает), больше не пришел.

Регина Файлер, 26 лет, из деревни под Брауншвейгом, горничная в Брауншвейге, затем стала специалисткой в прачечно-гладильных делах. «Под смыслом жизни я понимаю то, что я никогда уже не вернусь в деревню».

Регина считает себя уродиной. На ее слишком толстой заднице «трещат» и брюки, и юбка. Нос у нее «мясистый», «брови слишком густые». Регина считает: это все от моей среды, если бы я общалась с совершенно другими людьми, я была бы «красива, как модель».

«Относительно предрассудка, будто женщина хорошо продается, если она соответствует определенным пропорциям, нормам, хотя как раз любовь не обращает внимания на нормы». Вот такая «любящая»: вся в поту, лицо испачкано, на тяжелой работе, таскает тяжести, помешивает в большой кастрюле, из которой поднимается пар. С мертвого лица-маски смотрят два живых глаза. Пол-литра слез течет из глаз по тестообразной массе, оставляя глубокую борозду. На этом месте внизу виднеется (все еще грязная) живая кожа. Можно потрогать. Двумя пальцами мужчина пробует, упруга ли кожа.

А вот женщина «на продажу», из большого мира: «лицо как у куколки», с необычайно длинными ресницами, плачет. Оттого что она вечно так много плакала, ресницы росли быстрее, это было «орошение».

А вот «теннисистка». После игры она принимает душ. Сквозь глазок в душевой кабине за ней наблюдает вуайерист, только что бывший ее партнером. «Он сравнивает и оценивает объективную ценность партнерши». Голова женщины под душем. Она попеременно то брюнетка, то блондинка. Что больше подходит.

Красивые женщины на красивых лошадях. Взбешенная Регина стягивает одну из «манекенных куколок», привязанную веревками к белому жеребцу, в грязь и волочит какое-то время за собой. Вцепиться в личико, вылепленное мастером-кукольником из пластилина, всеми десятью пальцами! Теперь лицо в ужасных вмятинах. «Оно не настоящее, но более настоящее, чем прежнее пластилиновое личико».

«Простейшая форма социального преобразования — переезд». Регина, распрощавшись с Брауншвейгом, теперь работает в настоящем большом городе гладильщицей, в городской больнице. С совершенством — другие могут только позавидовать — быстрыми точными движениями она работает ради свободного времени. Свободное время имело бы для Регины смысл, если бы у нее были подходящие любовные отношения, которые «пошли бы ей на пользу». Здесь она познакомилась с одним мужчиной (фотография мужчины), у него оказались лобковые вши. Она познакомилась с другим мужчиной (фото), он напоил ее так, что она ничего не «почувствовала»; после первого раза больше у нее не появлялся. Она познакомилась с женатым мужчиной (фото), ему было трудно с ней встречаться, потому что у него помимо жены и так было уже две подруги. Еще один мужчина (фото), с которым она познакомилась и который показался ей «привлекательным», всегда должен был быть на работе, когда у нее оказывалось свободное время; тогда она познакомилась еще с одним мужчиной для того, чтобы не быть в это время одной. «Привлекательный» мужчина на нее за это обиделся и расстался с ней. Она познакомилась с мужчиной (фото), чиновником, вызывающим ее на определенные часы. Его она презирает.

Еще с брауншвейгских времен Регина дружит с Моникой Виллух и Паулой Хетц. Подруги сошлись во время вечерних занятий народного университета в Брауншвейге. План перебраться из Брауншвейга в большой город они задумали и осуществили вместе. Здесь Моника основала фирму, предоставляющую желающим на время иностранных рабочих, а у Паулы массажный салон. Женщины завели совместную кассу взаимопомощи. Регина не считает зарплату, получаемую за глажку, достаточным вознаграждением за несоизмеримо тщательную работу, поскольку зарплата утекает в свободное время, бессмысленное по ее ощущению. Она придерживает часть своих рабочих способностей (вообще-то она могла бы намного превзойти свои сегодняшние результаты в глажке); другую часть своих «недостаточно вознагражденных» сил она пускает на левую работу, потихоньку занимаясь другим бельем. В рабочее время она стирает и гладит белье, скапливающееся в заведениях Моники и Паулы, а еще берет белье в других местах, доход попадает в кассу взаимопомощи.

Касса взаимопомощи, созданная для повышения качества жизни. Фирма Моники, вместе с основным персоналом рабочих-эмигрантов полученная в аренду от лизинговой фирмы, расположена в бывшем увеселительном заведении. В кегельбане этого заведения, «похожем на конюшню для скаковых лошадей», отделанном деревом, Моника устроила уголок, в котором можно спокойно посидеть и выпить. На столе стоят торт, ликер, посудина с горячим глинтвейном. Подруги подкрепляются, беседуют о том, как воспользоваться деньгами из кассы взаимопомощи. Необходимо концентрировать средства. Сначала надо бы помочь Регине (если у нее дела пойдут лучше, полагают подруги, это будет и им на руку). Личная жизнь Регины нуждается в реорганизации.