Комфлот — популярная в то время личность. Не в том беда, что он никогда не командовал даже катером, мужества у него недостает советоваться хотя бы с командиром флагманского корабля — тот, конечно, понимает ошибку, но не смеет ее оспорить.

«Хотя у самого тряслись поджилки», Исаков вывел эсминец из походного строя, прибавил оборотов, нагнал флагмана и, «сознательно игнорируя присутствие начальства на мостике», как он отметил в дневнике, громко произнес в мегафон речь к собрату по беде — такому же, как и он, командиру эсминца: «Андрей Андреевич! Если хочешь, чтобы у тебя уцелели стойки и шлюпбалки, прошу уменьшить ход до малого, точно следить за оборотами машин и держать строго по прямой, чтобы не каталась корма». Речь эту, разумеется, услышала вся флотилия — в ту же ночь или к утру. Начальство проглотило дерзость командира, благоразумно не вмешиваясь в его действия. А командир прижал «Деятельный» при двойных кранцах и под небольшим углом к середине борта флагмана, но не всем бортом, а только скулой, принял курьера с пакетом и отошел, не прочертив по корпусу флагмана штевнем даже царапинки. Маневр был искусный. Но, главное, Исаков и дело сделал, и не уронил достоинства моряка-командира, высказав комфлоту открыто все, что думал про его неграмотный приказ. Такой поступок отвечал духу времени. Гражданское мужество, пожалуй, быстрее развивалось у людей в революционной атмосфере.

Еще работая в штабе БОЧМа, Исаков писал Ольге Васильевне, что его, возможно, скоро выгонят, но вот недавно, отстаивая свое мнение, он почувствовал в себе развитую интуицию в оперативных вопросах и тактические способности. Писал осторожно, не зная, что недруги не решатся выгнать его, что скоро его пошлют на год в Ленинград, на курсы усовершенствования высшего начсостава в Военно-морскую академию, а лет через пять в переполненных аудиториях той же академии его лекции по стратегии и оперативному искусству станут событием и надолго заменят еще не написанные учебники.

Споры тогда возникали на каждом шагу — все изучали, открывали и создавали заново. Морские газеты и журналы писали о минувшей мировой войне, о Ютландском бое, моонзундских сражениях эскадр, минной войне, авиации, подводных лодках, радиосвязи и радиоразведке, о том, каким быть красному командиру, каковы нравственные нормы взаимоотношений людей новой эпохи, — всего понемногу. Иногда слышались отголоски бузотерства анархиствующих братишек, памятных еще по «Изяславу». Один литератор, знаемый по опусу «Крылатый эрос», всерьез доказывал, что обращение на «вы» антидемократично, оно разобщает командиров и рядовых, значит, нужна срочная реформа: перевести весь личный состав флота на «ты» — и баста!.. Другие требовали ликвидировать кают-компанию комсостава, как отрыжку монархического режима. Пришлось Наморси Балтики М. В. Викторову защищать кают-компанию, как традиционное место отдыха командиров.

Возродился и старый спор — «каким быть флоту». Не трагические уроки Цусимы и Порт-Артура его возбудили, а острая нужда разоренной и обескровленной двумя войнами и двумя революциями страны в защите своих морей и границ. «Флоту быть!» — объявил еще IX Всероссийский съезд Советов. Но когда и какой строить флот, если страна с мукой восстает из пепла? Были сторонники немедленного строительства сильных эскадр линейных кораблей и вашингтонских крейсеров с дальним радиусом действия. Были ревнители только подводного флота и авиации. Многих гражданская война и опыт озерно-речных боев сделали поклонниками легких сил и москитного флота. Эти яростно клеймили своих оппонентов проводниками теорий буржуазного запада.

В Военно-морской академии, как рассказал ее слушатель того времени Николай Герасимович Кузнецов, выступил после страстных схваток ораторов Наморси страны Ромуальд Адамович Муклевич. Он разделил спорящих на «сторонников проливов» и «сторонников заливов». Одни, не считаясь не только с экономикой страны, но и с ее международной позицией, предлагают строить только крупный флот, как бы возрождая стремления царского правительства овладеть проливами для выхода в Средиземное море; другие, сторонники малого флота, так приросли к Финскому заливу, что все планы подчиняют обороне ближайших к Кронштадту берегов…

Естественно, штабной командир так или иначе был втянут в эти споры. Глубокая и разносторонняя эрудиция Исакова в отечественной и зарубежной военной истории, склонность вникать в тенденции развития морских сил и морских доктрин возможных противников позволяли ему трезво оценивать настоящее и будущее. А должность обязывала предвидеть возможный ход войны, по крайней мере на Черном море.

Много позже в «Слове разведчикам КБФ», переданном к двадцатилетию победы начальнику морской разведки Балтики в военное время полковнику Н. С. Фрумкину, Иван Степанович писал: «В любом трактате о штабной работе, после изложения основных задач и назначения штаба, утверждается, что при этом он должен оставаться в тени, быть малозаметным, безликим, так как самостоятельно штаб существовать не может. Он только орган управления, обеспечивающий командование. Отсюда требование особой скромности, собранности, организованности, привычки к конспирации и безотказности в работе в любых условиях обстановки, помимо общих требований, предъявляемых к офицеру любой специальности. Но внутри штаба из всех его управлений и отделов те же требования, но возведенные в высшую степень, предъявляются к разведчикам».

К себе, как к штабному работнику, Исаков предъявлял требования, «возведенные в высшую степень». Штаб сразу стал для него учреждением научным, основанным на познании, анализе и глубоко продуманных обобщениях. Это отвечало его живому и беспокойному уму. На Балтике в конце тридцатых годов и перед самой Великой Отечественной войной из рук в руки передавали памятную записку Исакова «Советы старого штабиста», написанную им при назначении начальником штаба флота и повлиявшую на многих командиров в то сложное время. Исаков осуждал тех, кого в штабе «заедает текучка». Каждый штабист обязан найти время для постоянной работы над отдельными научными проблемами; закончив рабочий день, надо проверять и спрашивать себя: а что я сегодня сделал, что нового сделал сегодня для войны?.. Так запомнил и излагал «Советы старого штабиста» на Ученом совете Военно-морской академии начальник одного из факультетов контр-адмирал Чистосердов в сорок пятом году, когда Ивану Степановичу присуждали звание профессора и степень доктора военно-морских наук.

К военной науке Исакова вела штабная практика. Еще в БОЧМе он понял, что надо пересмотреть организацию обороны побережья. В годы, когда он работал начальником оперативного отдела штаба, шла техническая реконструкция кораблей, была принята Советом Труда и Обороны пятилетняя судостроительная программа, на Черном море достроили крейсер, несколько эсминцев, вводили в строй корабли, поднятые со дна моря, пришел отряд Галлера с Балтики, в нем модернизированный линкор «Севастополь». Но сил для защиты баз не хватало.