Нагнувшись к своему рюкзаку, она вдруг посмотрела мне в лицо.

Значит, знала о моем присутствии, знала, где я сижу. Наверное, заметила меня еще в понедельник, с порога, прежде чем я ее увидел, и специально села не рядом со мной. Предпочла перешагивать через вытянутые ноги какого-то болвана, который еженедельно приходил на лекции отсыпаться.

И все-таки она не забыла о моем присутствии, и ей стало любопытно на меня взглянуть. Я постарался обуздать свои чувства и ничем их не выказать, но угол моего рта сам собой пополз вверх. Жаклин резко отвернулась и больше не смотрела в мою сторону.

Как только Хеллер закруглился, я рванул к двери. Джеки порылась в тетради и повернула ее к своему соседу.

Не успел я выскочить из здания, как меня притормозила студентка, которая ходила к Хеллеру прошлой весной, но бросила. В новом семестре она решила попробовать еще раз, но успехов пока не было. На мои семинары она не ходила, зато однажды попросила индивидуальную консультацию, причем вне кампуса. Я, как нас и учили, ответил отказом.

– Так, может, позанимаемся у меня дома? – спросила она таким тоном, будто месяц назад у нас не было точно такого разговора.

Я вздохнул:

– Нет, извини. Заниматься можно только в кампусе. Такие правила.

Она выпятила нижнюю губку и принялась накручивать на палец прядь длинных волос. Допускаю, что этот прием работал с другими парнями или с ее родителями. Но на меня он оказывал противоположный эффект. В переднем кармане моих джинсов зажужжал телефон. Жаклин еще не вышла из аудитории, и мне хотелось исчезнуть из здания до ее появления. Но план, похоже, не удался.

– Значит, занятия групповые? И длятся час?

Продолжая старательно накручивать волосы на палец, девчонка переступила с ноги на ногу. Градус моего раздражения поднялся еще выше. Мне захотелось схватить ее за плечи, чтобы она спокойно простояла те тридцать секунд нашей беседы, на которые могло хватить моего терпения.

– Да. С часу до двух.

Она спросила, что я делаю после занятия. Мол, если я не хочу учить ее на дому экономике, то, может, просто переспим? О боже!

– Работаю.

– Вечно ты работаешь, Лукас!

Раньше я не умел ловить на себе чужие взгляды и не был уверен сейчас, что не ошибся в ощущениях. Может, я просто ждал, когда появится Джеки, но клянусь: в какой-то момент кожа у меня загорелась, а мышцы напряглись. Не удержавшись, я высмотрел Жаклин Уоллес в толпе студентов, зигзагами сновавших по коридору. Как будто знал, где она окажется. Как будто, кроме нее, вокруг никого не было.

Она остановилась в четырех шагах от меня и наверняка услышала мое имя. Теперь я стал для нее Лукасом, а писала она мне как Лэндону. И вряд ли она могла усмотреть какую-либо связь между этими людьми. За долю секунды я испытал сначала полное облегчение, потом отвращение к себе, а после остановился где-то посередине. Опять.

Не успел я пошевелиться, как Жаклин повернулась и исчезла в людском потоке. Клянусь, что я почувствовал, как ее не стало.

Я пошел к Мелоди, чтобы отдать ей готовые карты и библиографический список. Выходя из дома, я не подумал о том, как выглядел. Я принял душ, смыл с себя кровь, и дед налепил мне пластырь на отдельные ссадины, но разбитая губа распухла, а синяки проступили надолго.

Дверь открыл старший брат Мелоди. Он уже заканчивал школу, был членом ученического совета и пользовался популярностью.

– Что за хрень? Ты кто такой?

– Эван, – произнес женский голос, и я увидел позади него нахмуренное лицо миссис Доувер.

– О боже мой… Ты Лэндон, да? Чего… Чего ты хочешь?

Эван продолжал пялиться на меня, даже не шелохнувшись. Мать встала рядом с ним, как будто они специально загораживали мне вход. Да так оно и было.

– Я… принес кое-что Мелоди. Для презентации.

Такого я не предусмотрел. Надо было написать ей, предупредить о своем приходе, но мне хотелось увидеться лично и объяснить, что я не хотел ее подвести. В остальном меня совершенно не парили отстранение от занятий и последствия драки с Уинном.

Миссис Доувер вскинула бровь:

– А почему нельзя передать это в школе?

Я покачал головой, отводя взгляд.

– Меня… не будет там в пятницу.

– Ясно. – Она вздохнула и протянула руку, дав понять, что от такого, как я, ничего другого и не ждала. – Я передам.

Я сглотнул и посмотрел ей в глаза:

– Можно мне поговорить с Мелоди? Ей придется взять и мою часть презентации, нам надо это обсудить.

Эван скрестил руки, а его мать не опускала ладонь, ожидая, что я передам ей папку.