К тому же говорю невероятную глупость: кто побежит в ванную, чтобы подышать свежим воздухом?

К счастью, Тревор как настоящий джентльмен не усомнился в моих словах, как это обычно делал Хардин.

– Ну ладно. Сейчас подают десерт, если хочешь, – говорит он и идет рядом со мной по коридору.

– Не особенно, но все равно попробую, – отвечаю я.

Я продолжаю размеренно дышать и понимаю, что это немного помогает. Я размышляю о неминуемой встрече Зеда и Хардина, когда из комнаты, мимо которой мы проходим, вдруг слышу голос Смита.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает он своим бесстрастным тоном.

– Потому что я знаю все, – говорит ему Хардин.

Хардин? Хардин болтает со Смитом?

Я останавливаюсь и говорю Тревору:

– Иди без меня. Я… ну… хочу поболтать со Смитом.

Он удивленно смотрит на меня.

– Ты уверена?.. Я могу подождать, – предлагает он.

– Не надо, все в порядке, – вежливо отказываю я.

Тревор едва заметно кивает и уходит. И дает мне возможность некрасиво поступить и подслушать разговор.

Я не расслышала, что сказал Смит, но Хардин отвечает:

– Да, но я ведь все знаю.

Я прислоняюсь к стене рядом с дверью. Смит спрашивает:

– Она умрет?

– Нет, дружище. Почему ты все время думаешь, что кто-то умрет?

– Не знаю, – отвечает ему маленький Смит.

– Ну, ты это зря, потому что умирают не все.

– А кто умирает?

– Не все.

– Но кто, Хардин? – настаивает он.

– Люди. Думаю, плохие люди. И старые. И больные… ну, и иногда грустные тоже.

– Как твоя красивая девушка?

Мое сердце бешено стучит.

– Нет! Она не умрет. Она не грустная, – говорит Хардин, и я закрываю рот рукой.

– Ну конечно.

– Серьезно, она не грустит. Она счастлива, и она не умрет. И Кимберли тоже.

– Откуда ты знаешь?

– Я же сказал тебе, что это знаю, потому что я знаю все.

Как только Смит упомянул меня, голос Хардина зазвучал по-другому.

Малыш недоверчиво хмыкает.

– Неправда.

– Теперь все хорошо? Или собираешься еще рыдать? – спрашивает Хардин.

– Не дразни меня.

– Извини. Ну так что, ты закончил плакать?

– Ага.

– Вот и хорошо.

– Вот и хорошо.

– Не повторяй за мной. Это грубо, – говорит ему Хардин.

– Ты тоже грубый.

– Слушай… ты уверен, что тебе всего пять лет? – спрашивает Хардин.

Именно об этом я сама всегда хотела спросить мальчишку. Смит кажется таким взрослым для своего возраста, но, видимо, это естественно, ведь он через многое успел пройти.

– Вполне уверен. Хочешь поиграть? – предлагает Смит.

– Нет, не хочу.

– Почему?

– Почему ты задаешь так много вопросов? Ты прямо как…

– Тесса? – вдруг зовет меня Кимберли, и я едва не подпрыгиваю. Она кладет руку мне на плечо, как бы извиняясь, что напугала. – Ты не видела Смита? Он ушел, а за ним, не поверишь, пошел Хардин.

Это кажется ей не только поразительным, но и трогательным.

– Э-э, нет.

Я спешу назад по коридору, чтобы Хардин не застал меня в этой унизительной ситуации. Он точно слышал, как Кимберли звала меня.

Вернувшись в гостиную, присоединяюсь к компании, с которой болтает Кристиан. Я благодарю его за приглашение и поздравляю с помолвкой. Через мгновение появляется Ким, и я обнимаю ее перед уходом, а потом прощаюсь с Карен и Кеном.

Я смотрю время на телефоне: без десяти восемь. Хардин занят беседой со Смитом и, судя по всему, не намерен со мной разговаривать – и это хорошо. Именно это мне и нужно: не хочу слушать его извинения и слова о том, что ему плохо без меня. Я не хочу, чтобы он обнимал меня и уверял, что у нас все получится, что мы сумеем восстановить все разрушенное им. Мне это не нужно. Он все равно не станет этого делать, так что желать этого просто бессмысленно.

Если я не буду нуждаться во всем этом, боль немного утихнет.

Прохожу через всю подъездную дорожку и понимаю, что замерзла. Надо было надеть пиджак – все-таки конец января и опять пошел снег. Не знаю, о чем я думала. Надеюсь, Зед скоро приедет.

Беспощадный холодный ветер трепет мои волосы и пронизывает до дрожи. Я крепко обхватываю себя руками в попытке согреться.

– Тесс? – Я поднимаю взгляд, и на мгновение думаю, что этот одетый во все черное парень среди белого снега мне просто привиделся.