Сейчас, в центре круга, образованного пятью грубыми креслами с высокими спинками, он ощутил себя букашкой, попавшей между зубьев огромной безжалостной машины. Ведь эти люди, смотревшие на него сверху вниз, были тверды, как сталь, и так же холодны. Семинарист не представлял, как придать своим словам убедительности, да и можно ли убедить их хоть в чем-то.

Помимо капеллана Совет состоял из претора, двух центурионов и консула – так их назвал капеллан при встрече. Книжник не успел толком разобраться в функциях этих должностных лиц, но понял, что они здесь обладают всей полнотой власти. Разговор больше походил на допрос и вел его в основном претор, наделенный, видимо, какими-то судебными полномочиями:

– Ты знаешь, перед кем стоишь, где находишься?

– Это какая-то крепость… – Книжник напряг память, пытаясь вспомнить что-то, вертевшееся на языке. – Простите, я плохо знаю ваши места.

Сидевшие в креслах переглянулись, первый центурион усмехнулся:

– Похоже на то. Иначе ты бы уже ползал на коленях, умоляя о пощаде.

Неожиданно включился сварливый дух противоречия, и семинарист едко возразил:

– Возможно, так бы повели себя вы – у ног кремлевского князя!

Первый центурион вспыхнул, второй, напротив, тихо рассмеялся:

– А ты лихой малый! Выходит, ничего не боишься?

– Посмотрим, что он запоет на Башне Смерти, – заметил первый.

– Это будет после, – прервал их консул. – А сейчас пусть расскажет, что здесь делают люди Кремля, если он не лжет про себя, конечно.

– Я не лгу, – тихо, но твердо сказал Книжник. – Мы с другом пришли на помощь третьему нашему товарищу. У него здесь случилась беда…

– Твой друг, – прервал его капеллан, – это тот крепыш с мечом?

– Да, его зовут Зигфрид.

– У мутов нет имен, – глухо произнес претор.

– У мутов? – изумленно повторил семинарист. – А при чем здесь…

Он запнулся, вспомнив кое-что о своем друге.

Ведь Зигфрид действительно был уже не вполне человеком – спасибо Полю Смерти, в котором ему довелось провести не один час. Это не убило его, но искорежило организм до неузнаваемости. Так что в какой-то мере эти люди правы.

Но что это означает для веста?

– Что вы хотите этим сказать? – дрогнувшим голосом спросил Книжник. – Что будет с Зигфридом?

– Мы примем решение, – сказал консул. По-видимому, он был здесь главным. – Ответь-ка нам вот на какой вопрос… А как у вас в Кремле относятся к чистоте генов?

– Ну… – Книжник задумался. – Примерно как здесь. Соблюдается контроль над полноценностью генофонда, идет отсев мутов и потенциальных угроз генофонду.

Консул одобрительно кивнул, спросил:

– А как поступают с выявленными среди населения мутами?

– Изолируют. Ну, или просто запрещают продолжение рода – это когда мутация не носит угрожающего характера.

– И не уничтожают?

– Что? – Книжник вздрогнул. – Ну мы же не звери! Максимум – изгоняют.

Наступила тишина, которую обычно называют зловещей.

– Так я и думал, – холодно сказал консул, оглядывая «коллег». – Очень плохо. Я, все же, надеялся, что Кремль сохранил чистоту человека Истинного. А выходит, вы все несете в себе зерна зла.

– Зерна зла? – недоуменно повторил семинарист. – Если генетически неполноценных не уничтожать физически – это несет угрозу?

– Разумеется, – сказал капеллан. – Эта угроза здесь… – он коснулся пальцем головы. – И это же – первый шаг к предательству человека Истинного.

– Пощада по отношению к человеку Искаженному ведет к предательству человека Истинного, – мерно, как заученную фразу, произнес претор.

Книжник поежился. Он понял, что прикоснулся к какому-то жутковатому культу. Чистота генов, чистота расы – все это вызывало какие-то смутные, но крайне неприятные ассоциации. «Истинные арийцы», «ложные» – в голове была каша, в сердце – тревога.

– Выходит, все эти кремлевские – вырожденцы, – брезгливо произнес первый центурион.

– И они посылают к нам своих агентов, – добавил второй центурион. – О чем это говорит?

– Вы готовите нападение? – спросил за всех консул. Даже подался вперед, будто желая получше рассмотреть реакцию допрашиваемого.

– Вы с ума сошли, – тихо сказал Книжник. – Мы ищем союзников, мы хотим возродить нашу землю. А вы, я смотрю, всюду ищете врагов!

– Вот ты и раскрылся! – консул ткнул в него пальцем, откинулся на спинку своего кресла. – Жалость к Искаженным тебя самого приближает к мутам!

– Я не пойму, почему вы так жестоки, – сказал Книжник. – Муты и без того, считай, наказаны, уже тем, что они муты.