Заговорил мужчина, стоявший позади Формана.

— Я думаю, будет правильно застрелить его прямо сейчас.

— Да, — согласился второй. — Заведем его в лес и прикончим там. Тогда нам не нужно будет возиться с трупом.

— Решено, — сказал другой.

— Это очень забавно, — вмешался Форман. — Но я не уверен, что сеньорита Бионди поймет вашу шутку.

— Пристрелить его немедленно.

— Ребята, давайте на время оставим все эти разговоры насчет «пристрелить» и «прикончить». Я знаю, вы меня только дразните, но это меня все равно огорчает. Вот что я вам скажу — давайте заключим сделку. Отведите меня к сеньорите Бионди. Если она скажет, что я не друг, можете застрелить меня прямо там, на месте.

— Убить его мы всегда можем, — решил тот, кто раньше согласился с предложением отвести Формана в лес.

— И еще автомобиль.

— S'i, — согласился мексиканец.

Форман открыл дверь «фольцвагена», и четыре ружья были немедленно нацелены на него. Он показал шаль.

— Для сеньориты, — объяснил он.

— Пошли.

Деревня Чинчауа состояла из тридцати или сорока маленьких домишек, построенных из дерева и гофрированного железа. Некоторые из них были покрыты шифером, крышу другим заменял плотный черный картон. Деревню пересекала одна-единственная грязная дорога, заканчивающаяся у небольшой белой церквушки. Улица служила пристанищем обычным ее обитателям — курам, свиньям и играющим в футбол мальчишкам. Заметив пришельцев, с десяток шелудивых псов начали выть, лаять и наскакивать на них. Сопровождающие Формана роздали несколько хорошо рассчитанных пинков, и собаки отступили, причем в их водянистых глазах читалось нечто вроде угрюмой признательности.

Улица стала заполняться людьми, собиравшимися за спиной старика с белыми усами и почти дочерна сожженным горным солнцем лицом. Он стоял посередине улицы, наблюдая за приближением Формана и его стражи. Не доходя шести футов до старика, вновь прибывшие мексиканцы остановились, и один из мужчин заговорил на языке, который Форману никогда раньше не приходилось слышать; в голосе мужчины чувствовалась почтительность. Старик слушал, время от времени поглядывая на Формана своими темно-карими глазами.

— Я американец, — сказал Форман по-испански. — Я приехал повидать сеньориту Бионди.

— Это верно! — раздался голос из толпы деревенских жителей. В толпе образовался проход, и вперед выступила Грейс Бионди. В ее бледно-голубых глазах была видна тревога. Она подошла к Форману и, взяв его руку, пожала ее.

— Кавалерия спешит на помощь, — произнес Форман по-английски.

— Помолчите. Все переговоры буду вести я. — Переключившись на испанский, она заговорила со стариком: — Он друг, Дон Мигель. Это моя ошибка. Я не объяснила ему обычаи Чинчауа…

Старик продолжал изучающе глядеть на Формана.

— Наши враги хитры. Возможно, это просто уловка, чтобы застать нас врасплох, чтобы ввести в нашу деревню шпиона. И ночью, когда весь народ спит… — Он дотронулся до мачете, который висел у него на поясе.

— Я позволю тебе остаться, — обратился старик к Форману на испанском языке. — Это только правильно, что сеньорита заводит дружбу со своим собственным народом. Но ты должен вести себя в соответствии с обычаями Чинчауа, иначе ты понесешь наказание в соответствии с обычаями Чинчауа. — Он повернулся и пошел прочь, двигаясь с легкой походкой молодого человека.

Толпа распалась на маленькие группы; люди стали расходиться по домам. Когда они остались одни, Грейс Бионди резко повернулась к Форману.

— Вы были очень близки к тому, чтобы быть убитым.

— Эта мысль мне приходила в голову.

— Зачем вы здесь?

— Я приехал, чтобы увидеть вас.

— Где ваша машина?

— Мое такси остановили эти ребятишки с ружьями. Один из них остался сторожить машину.

— Я позабочусь о ней позже. Так как предполагается, что мы друзья, давайте и вести себя соответственно. Пойдемте со мной. Побудете немного у меня для конспирации, потом отправитесь назад.

Она зашагала прочь, и Форман пошел рядом с ней.

— А вы не такая высокая, как мне показалось, — сказал он.

— Вы, должно быть, просто глупец, — ответила она. — Другого разумного объяснения вашему поведению найти просто невозможно.

— Это уже лучше. То что нужно. Во всех смыслах.

— Se~nor, может быть, вы предпочитаете людей Дона Мигеля?

— Грейс, прошу вас, будьте милосердной.

— Откуда вы знаете мое имя? Я никогда его вам не сообщала.

— Я один из этих предприимчивых американцев. Есть кое-какие способы. Не думаю, что вы помните мое имя, да?

Она остановилась, пройдя половину главной улицы деревни.

— Ваше имя я помню. Это доставляет вам удовольствие? Вот здесь я живу. Заходите в дом. Я покормлю вас, а потом вы вернетесь туда, где ваше место.

Домишко состоял всего из одной комнаты, один из углов которой был отведен под некоторое подобие кухни; дым от небольшой жаровни поднимался вверх и уходил через щели между листами шифера на крыше.

— Мое место рядом с вами, Грейс, — сказал Форман.

— На ленч бобы и тортильи. — Она разожгла огонь. — Одна из женщин, с которой я здесь подружилась, каждое утро печет для меня свежие тортильи. Они довольно вкусны. Бобы я готовлю сама. Muy picante, se~nor [96] . В этих местах, если чили не входит в ваш рацион, вы рискуете остаться голодным.