– Почему вообще людям бывает скучно? Как вам кажется?

– Потому что у них нет цели в жизни.

Молча смотрю на него. Интересно, сделает сам перенос на себя? Не сделал.

– А у вас есть цель в жизни?

Он какое-то время сверлит меня взглядом, потом откидывается на спинку кресла и выдыхает.

– И да, и нет.

Вопросительно смотрю. Продолжает.

– Я поставил себе цель ввязаться во все, что только можно. Ну там, побывать на дне океана, опуститься в жерло вулкана...

– Что вы чувствуете в такие моменты?

– Я чувствую себя живым.

– Значит ли это, что когда вы не подвергаете себя опасности, вы не чувствуете себя живым?

– Окей, вы меня достали. Я не понимаю, зачем я живу. Серьезно, зачем? Переводить еду в дерьмо? Зарабатывать деньги, чтобы тратить их на вещи, которые мне не нужны? Зачем люди живут? Объясните мне.

Красавчик. Подайте мне сюда готовенький смысл жизни, я примерю его на себя и раскритикую. Вместо того, чтобы мучительно искать свой собственный.

– Возможно, у всех людей разные жизни и разный смысл. Кто-то живет для того, чтобы достигнуть максимальной власти или разбогатеть, что одно и то же. Кто-то видит свою идею в помощи другим людям или защите природы. Кто-то находит себя в творчестве или изобретении нового. Кому-то достаточно любить и быть любимым. Кто-то растит будущее поколение, делая его чуть лучше, чем он сам... Ни один из этих смыслов не лучше и не хуже других. Вам нужно найти свой.

Еще в процессе моей пламенной речи я замечаю, как меняется его лицо. Оно становится грустным.

– Я думал об этом. Люди - это животные. Не отрицайте. У всех животных только одна цель - продолжение своего вида. Дети... Моя подруга не хочет заводить детей. Она считает, что я слишком легкомысленный для этого...

И надолго замолкает. Жду. Мне ничего не нужно говорить сейчас. Достаточно того, что он наконец-то встретился с этой мыслью и всерьез обдумывает ее, а не привычно подавляет, наполняя свою жизнь защитным одеялом из адреналина и новых впечатлений. Заодно и ломается, чувствуя-таки свою вину. Знать бы еще, за что.

– Эта ситуация не имеет решения. Да, я хочу детей. Но Тара не хочет, а расставаться с ней а не готов. То есть, она не хочет детей от меня... потому что я такой вот ненадежный раздолбай. Я не готов отказываться от своего образа жизни ради того, чтобы убедить ее, что не буду таскать младенца за собой в опасные места... И вообще стану меньше рисковать...

– Это выглядит, как весы.

– Что?

– Представьте себе огромные чаши весов. На одной из них будет ребенок, а на другой его отсутствие. Что ляжет на первую чашу?

– Любовь к Таре. Желание быть отцом. Желание... иметь смысл. Научить сына ездить на лошади... Быть взрослым.

– Сколько весит то, что лежит здесь?

– Много. Пятьсот... шестьсот килограмм. Много.

– Что вы положите на противоположную сторону?

– Свободу. Приключения. Новые ощущения. Опасность. Азарт. Самовыражение. Свою уникальность.

– Сколько?

– Почти двести килограммов...

– Что из этого имеет максимальный вес?

– Уникальность. Мои поездки делают меня собой. Я не хочу от них отказываться.

– Если вы от них не откажетесь, возможно ли для вас быть счастливым?

– Не знаю. Без них я не буду счастлив. С ними... С ними не согласна Тара. Она согласна меня ждать, но ребенок...

– Вы когда-нибудь брали ее с собой?

– НЕТ!

– Почему?

– Я сойду с ума от страха за нее.

– Может ли быть, что она сходит с ума от страха за вас?

– Я... не думал об этом так. Ее кислое настроение всегда казалось мне покушением на свободу.

– Значит ли это, что вы не готовы ее впускать в эту часть вашей жизни?

– Мне надо подумать... Если для начала выбирать более безопасные маршруты... И больше никогда не соваться к варварам... Мне действительно не понравилось, что они хотели меня съесть!

На какое-то время клиент погружается в себя, затем выдает немного растерянно.

– Я попробую. Предложу ей завтра отправиться со мной на сплав по Холлее. Всего три дня, значительных порогов там нет... Увешаю ее спасательными жилетами. И кольцо телепортации куплю, гулять так гулять. Может быть, она будет по-другому смотреть на мои путешествия.