Он повернулся и пошел обратно в номер. Оттуда вышел полицейский с фотоаппаратом.

– Вини, – окликнула Кико, и он замер.

– Да. – Винсент оглянулся и посмотрел на ее распухшее от слез лицо.

– Ты прав. Это ужасное чувство. Та старая женщина доверилась мне, рассказав об этом. Община мне доверяет. Так это работает. Проходит много времени, прежде чем они впускают тебя в свою жизнь.

Кальвино кивнул и понял, что она чувствует. Тик в конце концов на каком-то уровне поверила ему. Только никак не выразила своих чувств, кроме того, что отбросила ногой револьвер. И ее убили.

– Я поговорю с Праттом, – сказал он.

– Спасибо, – ответила Кико.

В дверном проеме появился полковник и постучал пальцем по наручным часам.

– Поговоришь с Праттом о чем? – спросил он, поглядел сначала на Кико, а потом перевел взгляд на Кальвино.

– О росте числа трупов, – ответил тот.

Кико вытерла слезы.

– Я буду ждать тебя в кофейне, – сказала она Винсенту.

– Это может занять много времени, – заметил он.

Она кивнула и пошла прочь.

* * *Пратт, с видом полицейского, руководящего расследованием, держался возле кровати. В данном случае причина смерти не вызывала вопросов.

– Как давно она уже мертва? – спросил Кальвино, восстановив равновесие. Его смутило собственное недавнее поведение.

– Два-три часа, – ответил Пратт.

Тело было еще теплым. Кровь остывала; через пару часов оно застынет.

– Парень за стойкой администратора видел того, с кем она пришла? – спросил Кальвино, снова глядя на выражение лица Тик. Что она видела в этом комнате за два-три часа до этого?

– Таец, двадцати – двадцати одного года. Белая футболка, синие джинсы, кроссовки. Мотоцикл с двухтактным движком. Говорил на тайском с исанским акцентом.

– И работает на Чанчая, – прибавил Кальвино.

Пратт закрыл блокнот и смотрел, как двое служителей завернули труп Тик и положили на носилки.

– Ты не можешь этого доказать, – сказал он.

Тело вынесли за дверь. Кровавые очертания тела Тик остались на кровати.

– Он видел Тик со мной в «Африканской Королеве» вчера вечером. Они использовали ее, чтобы устроить на меня покушение. – Кальвино сунул руки в карманы и зашагал по комнате, размышляя вслух. – А я воткнул ручку через глаз Бунмы в его мозг. Она убежала. Это было грязное дело. Она понимала, что они придут за ней, выследят ее. Чанчай приказал найти ее и… не просто убил. Ее изуродовали.

Пратт подождал, пока Винсент прекратил шагать, и поднял глаза.

– Или это было что-то личное. Ее парень приревновал. Слетел с катушек. Возможно, он токсикоман, или кокаинист, или еще что-то в этом роде… и он обезумел, – произнес полковник.

В Бангкоке было много молодых парней из провинции, с большими мечтами, но без работы, семьи и связей. Убийца Тик мог быть мотоциклистом. Мог даже быть ее дружком. Если это правда, подумал Кальвино, у него должна быть веская причина убить такую гусыню, несущую золотые яйца. Он вернулся к тому, с чего начал. Самым вероятным объяснением было следующее: мотоциклист получил приказ от своего джао по. Чанчай хотел обрубить концы и еще раз предупредить Кальвино.

– У кого-нибудь есть регистрационный номер мотоцикла? – спросил Винсент.

Пратт покачал головой и бросил острый взгляд на полицейского, который бросил окурок сигареты на пол. Тот нагнулся и поднял его, словно уронил случайно.

– Исходя из его описания, у тебя половина Бангкока в подозреваемых.

– У нас есть признание. – Голос Пратта звучал смущенно, он не смотрел Кальвино в глаза.

– Что?

У Винсента отвисла челюсть. Он был совершенно не готов к этому. Пратт выждал время, подождал, пока Кальвино попадет в свою собственную ловушку. Садясь на край кровати, сыщик спросил:

– Кто сделал признание?

– Тот же парень, который убил Бена Хоудли.

Кальвино расхохотался.

– Правильно. Лек отпросился из тюрьмы, нашел Тик, которая скрывалась, зарегистрировался в «Отеле восемьдесят шесть», прикончил ее и вернулся в тюрьму как раз вовремя, чтобы сделать признание.

– Нет, – ответил Пратт. – Он нанял для этого друга.

– Ты разговаривал с этим другом?

– Мы его ищем. Он покинул Бангкок.

– Пратт, Пратт, – произнес Винсент, поднимая голову. Потом поднял ладони. – А зачем этому парню ее убивать?

– Он хотел, чтобы она сделала аборт. Она хотела оставить ребенка. И она собиралась дать показания против Лека в деле об убийстве Хоудли.

Несколько других полицейских слушали объяснения полковника и кивали в знак согласия.

Кальвино отвел его в сторону.

– Пратт, это я, Вини. Что здесь происходит? Ты говоришь об этом мальчике в тюрьме или о ком-то другом? Кто-нибудь давит на тебя? Это все неправдоподобно. И я не думаю, что ты в это веришь.

– Не учи меня, как работать, Вини, – ответил тот. Кальвино загнал его в тот угол, который ему не нравился, заставил выбирать между версией событий полицейского управления и той, которая могла быть реальной ситуацией.