Глаза Пратта обежали потолок, потом окна и двери. У него было ощущение, что квартира Винсента не безопасна. Он теперь знал людей, которые пытались убить Кальвино; и он также знал, что они не остановятся, пока не закончат работу.

– Давай пойдем на крышу, – одними губами произнес сыщик.

Он подошел и сунул ноги в сандалии как раз в тот момент, когда Кико выходила из ванной. Голова ее была закутана полотенцем.

– Куда ты идешь?

Сначала у нее был озадаченный вид, когда Кальвино приложил палец к губам.

– Поход за «Меконгом». – Он подмигнул.

– Купи мне «Дэниш» [20] , – сказала она, подмигнув в ответ.

Прекрасно, подумал Кальвино.

Плоская крыша заросла травой, проросшей в трещины; древняя, покрытая пятнами телевизионная антенна наклонилась на одну сторону. С каждой стороны виднелись строительные краны, усеявшие горизонт. Пратт подошел к краю и посмотрел вниз на подъездную дорогу и двух своих людей, стоящих на посту перед домом, затем повернулся и перешел на другую сторону.

– Официально тех двоих, которых ты убил, наняли убить чету мусульман на лодке. Лодочник предал джао по, который пользуется большим влиянием на реке. Это звучит правдоподобно, и вряд ли кто-то усомнится в этой версии. Важно, чтобы другие думали, что я в это верю.

– Кому мы можем доверять? – спросил Кальвино, глядя на строительных рабочих в бамбуковых шляпах, согнувшихся пополам под тяжелым грузом на спине.

Пратт покачал головой и прислонился спиной к перилам.

– Не знаю. И не узнаю, пока не выясню, кто во всем этом замешан. Как высоко он стоит. И его политические связи. – Он повернулся и посмотрел прямо на сыщика. – Винсент, не вмешивайся в это дело.

Кальвино обдумывал это несколько мгновений.

– Кто-то в департаменте замешан в помощи бирманской мафии контрабандистов наркотиков. Как ты думаешь, кто? У тебя должны быть мысли по этому поводу.

Пратт должен был иметь в голове список подозреваемых; как полковник тайской полиции он знал, кто мог в этом участвовать. Но он боялся строить догадки. Что, если это его друг или человек, связанный с его семьей? Он все равно будет уничтожен. В глазах Пратта отражалось его мрачное, черное настроение. Какое-то воспоминание превратило это черное настроение в белую вспышку гнева.

– Тебе следовало предупредить меня, прежде чем ехать к астрологу, – сказал Пратт; он наносил удар наугад, как человек, попавший в западню и пытающийся вырваться из ловушки, прорываясь напрямик. – Почему ты мне не позвонил? Это не Нью-Йорк. В этом городе нельзя играть в Одинокого Рейнджера. И ты взял с собой Кико.

Та появилась на лестничной площадке с чашкой кофе в руке.

– Вини пытался от меня отделаться.

Ее внезапное появление застало их обоих врасплох.

– Теперь это не имеет значения, – отмахнулся Кальвино.

– Я назвала его говнюком и наняла лодку еще до его появления. Поэтому он сделал то, что должен был сделать. Он сел в лодку. У Вини не было выбора. Я поехала вместе с ним.

Пратт воздел руки к небу, потом стал ходить взад и вперед по крыше, стуча кулаком одной руки по ладони другой. Кальвино и Кико молчали. Они смотрели, как он пытается ходьбой избавиться от гнева, от отчаяния, от растущего чувства беспомощности. Винсент однажды уже видел его в таком состоянии, давным-давно, в Нью-Йорке, после того, как китайская триада пыталась втянуть его в торговлю наркотиками.

– Хорошо, хорошо. Вы подружились. Ходите на свидания и ввязываетесь в перестрелки. А теперь в морге лежат четыре тайца. И будет еще хуже, а не лучше. Я хочу, чтобы вы уехали из Таиланда.

– Эй, Пратт. Помнишь, я хотел, чтобы ты уехал из Нью-Йорка, а ты мне сказал: «Я не беглец»? А я тебе сказал: «Эти люди могут серьезно тебя прижать». А ты ответил: «Я не боюсь». Помнишь это?

Пратт хорошо это помнил. Он посмотрел вниз с крыши, и у него закружилась голова при мысли о том, как близок он был к смерти в Нью-Йорке.

– Я боялся, Вини, – произнес полковник без уверенности в голосе. – Но это не то же самое.

– Почему? Потому что это Таиланд? Только на этот раз бирманцы ввозят эту гадость через порт в Клонг Той. У них есть свой человек в Патпонге. Чанчай. Он расчищает им путь, он внедряет в полицию своего человека. Он получает долю в прибыли. Человек в департаменте полиции получает часть прибыли в обмен на покровительство. Без своего человека они не смогли бы действовать два дня без единого провала. Этот человек, кем бы он ни был, платит таким мальчишкам, как Вичай и Лек, и они продают эту дурь. И ты говоришь, что это не то же самое? Может быть, детали немного другие. Но это то же самое дерьмо, и такие же мерзавцы. – Кальвино замолчал, глубоко вздохнул и рассмеялся.