Тем временем в хвосте головной колонны роялистов Страйкер, Форрестер и Скеллен поздравляли друг друга. Стволы их мушкетов еще дымились.

Когда солдаты Джерарда выдохлись, барабаны отозвали их назад. Они отступили, передав эстафету пехоте лорда Молиньё. Солдаты хлынули вперед, ускоренным броском одолев расстояние до баррикады. Стало понятно, что пехотинцы Брука вымотались. Они истощены, истекают кровью и устали. Они вновь стойко сражались, затупив о баррикаду клинки свежих сил роялистов, но поняли, что теперь место Риверса и Джерарда займет подразделение Молиньё. Рутвен будет использовать свои обширные людские резервы, попеременно посылая их в бой и давая передышку, пока грозная баррикада не падёт.

А неподалеку развернулась совсем иная дуэль.

Роджер Тайнтон и Лизетт Гайяр обменивались ударами в корабельной мастерской. Им не было никакого дела ни до кричащих и умирающих на дороге людей, ни до грохота пушечной стрельбы, выбившей стекла ближних домов. Каждый сосредоточил свое внимание на противнике и клинке перед собой.

И англичанин, и француженка были искусными мастерами рукопашной и ни в чем не уступали друг другу. На стороне Тайнтона было преимущество в силе. Лизетт же отличалась хитростью, проворством и опытом. Кавалериста защищал дорогой нагрудник, выкованный в оружейных мастерских Милана. Под длинным плащом его златовласой противницы скрывались лишь дублет и бриджи.

Лизетт сделала выпад, как с десяток раз до этого, направив клинок Тайнтону в лицо. Его облаченная в шлем голова представляла для Лизетт заманчивую цель. Но Тайнтон, махнув рукой, отвел угрозу и нанес свирепый удар наотмашь, нацелившись в открытое горло Лизетт. Девушка была вынуждена нырнуть под клинок и отступить. И вновь они принялись кружить. Лизетт сделала выпад Тайнтон отбил его и сам нанес удар снизу. Француженке пришлось опустить клинок, чтобы его отразить.

Время от времени она осмеливалась заглянуть Тайнтону за спину. Именно там он бросил чехольчик, втянув её в смертельную игру за него. Каждый раз, когда Тайнтон замечал её взгляд, брошенный в сторону чехла, он широко ухмылялся.

– Вы ведь даже не знаете ради чего деретесь, правда?
– спросил кавалерист.
– Вы никогда этого не видели. Не понимали. Вас заботит лишь рубин, безделушка, на которую вы просто положили глаз.

Лизетт не обратила внимания на его слова. Ей приказали найти и доставить шкатулку вместе с содержимым. Это всё, что ей надо было знать.

Лизетт рубанула клинком, метя Тайнтону в шею. С каждым мгновением она всё больше отчаивалась. Тайнтон оказался отличным бойцом, классическим фехтовальщиком. Он намного лучше действовал клинком, чем большинство мужчин, с которыми довелось сражаться Лизетт.

Лизетт высоко занесла тук, избрав своей целью надменное лицо Тайнтона. Её облаченный в черные доспехи противник был вынужден поднять клинок, чтобы парировать удар. Они подступили друг к другу, скрестив оружие над головой.

– Вам меня не одолеть, дорогая, - прохрипел Тайнтон; их лица почти касались друг друга.
– Вы держитесь неплохо, отдаю вам должное, но этого недостаточно. Содержимое чехла останется при мне и поможет выиграть эту войну!

Тайнтон был намного сильней и с легкостью отбивал все удары Лизетт. Но она нападала снова и снова. Когда они в третий раз скрестили клинки, Лизетт уже решила, что наконец-то добивается преимущества. Но тут раздался тошнотворный треск. Рука Лизетт болезненно дрогнула, и она поняла, что случилось немыслимое. Её клинок сломался почти у самой рукояти.

Тайнтон зловеще ухмыльнулся, Лизетт стояла достаточно близко, чтобы заметить блеск его белоснежных зубов. Она машинально набрала как можно больше слюны в своем пересохшем рту и выплюнула клейкую жидкость в лицо кавалеристу.

Слюна попала Тайнтону в глаза и вязкими нитями повисла на кончике носа. Она не ослепила его, а лишь отвлекла на мгновение, в которое Лизетт вонзила рукоять сломанного тука в высокомерное лицо Тайнтона. Его прямой и красивый нос словно взорвался. Тайнтон отшатнулся в брызгах крови, слизи и сухожилий. Клинка он из рук не выпустил, но удар оглушил и подкосил его. Лизетт оглядела мастерскую в поисках другого оружия, пока Тайнтон не пришел в себя.

Когда взгляд Тайнтона прояснился, он заметил Лизетт в нескольких шагах от себя. Она, нагнувшись, рылась в густом слое опилок. Подняв палаш, он, пошатываясь, устремился вперед и приготовился нанести тяжелый смертельный удар.

Когда Лизетт поднялась, в руке она держала молоток. Он был коротким и прочным, не чета длинному палашу Тайнтона. Но рефлексы последнего притупились от удара в нос. Тайнтон не ожидал, что Лизетт поднимется от опилок с такой скоростью и неистовством. Она набросилась на него, и несмотря на то, что Тайнтон обрушил на её голову палаш, молоток попал в цель еще до того, как клинок завершил дугу.

Удар оказался не смертельным. Молоток был увесистым, но слишком тупым орудием и занесен по прямой. Лизетт только намеревалась отбросить Тайнтона на несколько шагов назад и выиграть время, пока она найдет другое, действительно смертельное оружие. Молоток угодил Тайнтону в грудь. Удар заставил и без того оглушенного кавалериста отшатнуться, его палаш с грохотом упал на пол. Беспорядочно размахивая руками, Тайнтон отчаянно пытался сохранить равновесие, но тяжелые доспехи и помутненный от удара в нос рассудок влекли его вниз. Наконец, он перестал шататься, обо что-то споткнувшись. Бешено вращая глазами, он завалился навзничь, его лицо превратилось в маску неподдельного ужаса, когда он осознал, что происходит. Со сдавленным криком и гортанным бульканьем он рухнул спиной в бочку с дёгтем.