Внезапно в шлемофоне зазвучал голос офицера из сектора управления. Так как я забрался далеко на восток, вне зоны обычного командного поста, этот парень совсем не знаком, как и его манера управления. Он предпочитал дирижировать истребителями в воздухе, считая себя главным героем, а мы лишь кончики его умелых пальцев. Этот самодовольный артистичный голос изрядно надоел, чтобы не сказать резче, но выключить приёмник в современном бою никому в голову не придёт.

"Бандит в шести милях к востоку, скорость сто двадцать узлов, высота семь с половиной тысяч футов. Преследуйте!"

Подранок - мечта любителя набирать баллы за победу. Я тревожно глянул на датчик топлива и понял: у меня в запасе считанные минуты, чтобы дотянуть обратно хотя бы до побережья, если ввязываться в преследование, о возвращении в Тангмер и речи нет.

"Марк, дай мне попробовать!"

Честно говоря, о шизофрении совершенно забываю в бою, и Ваня под руку не тявкает. Поэтому придётся поощрить.

"Только не гони быстрее крейсерской. Иначе искупаемся".

Я превратился в пассажира, наблюдая, как мои руки сами двигают баранку управления. Строго говоря - его руки, которые привык считать своими с тридцать шестого года. Только по рации отвечаю, ибо ваняткин бобруйский акцент введёт в смятение всю британскую ПВО, а нас спишут из авиации.

В разрывах облаков промелькнул "Мессершмитт-109", дымящий отнюдь не форсажом. Удивительно, почему никто его не сопровождает. Может, радио разбито? Обычно фрицы пасут и охраняют подранков до последнего.

Иван приблизился справа, и вражеский самолёт стал хорошо виден. Фонарь кабины густо залеплен моторным маслом, и в зеркальце фиг что увидишь, а рыскать и качать крылом, чтобы рассмотреть пейзаж над Ла-Маншем, уже здоровья нет. Пилот по приборам тянет к берегу, надеясь прыгнуть с парашютом или рискнуть на вынужденную. Да и у побережья германская спасательная служба с катерами организована на хорошем уровне, не чета нашей.

Ваня не дал ему шанса, прочертив борт от капота до хвостового оперения всеми остатками боекомплекта. Разрисованный картинками пятнистый бок "Мессершмитта" превратился в швейцарский сыр, жёлтый кок опустился вниз... Зная, что никого вокруг нет, я по спирали и с убранным газом проводил гунна вниз, забрав управление у сталинского сокола, который разве что клювом не щёлкает от счастья. У самой воды нажал на кнопку, услышав свист воздуха в пневматике пулемётов. Зато сработал фотоаппарат в крыле, отметив приводнение врага.

Мы с Майком приземлились в Дувре на последних каплях бензина и оттуда вылетели в Тангмер. Пока проявляется плёнка, я утащил Бадера в сторону.

– Даг! Родилась идея. Подранки или, на худой конец, замыкающие есть всегда, когда враг уходит во Францию. Достаточно паре, а лучше - звену взлететь минут на пять позже и, не форсируя мотор, спокойно отсидеться до конца боя на высоте...

– ... Когда ты нужен мне в "собачьей свалке" с "Мессерами". Четвёрку точно не дам.

– Готов один лететь.

– Тоже нехорошо. Поступим так. Вечером посмотрим фильмы, что вы наснимали, - босс сделал классическую паузу, обдав меня табачным дымом, словно выкуривал из подчинённого тараканов.
– Там объявлю решение.

Наше с Ваняткой кино, где шквальная очередь "Спита" расковыряла раскрашенный борт, а потом истребитель спрятался от нас под морскими волнами, стало весьма популярным. Её с агитационными целями показали в кинотеатрах страны, говорят, самому Черчиллю понравилось. Так трогательно... А через формально нейтральных американцев мы узнали, что в германских газетах промелькнуло сообщение - из вылета в Англию не вернулся командир эскадры майор Вернер Мёльдерс, лучший ас, герой Испании и лауреат какого-то безумного соцветия нацистских орденов. Когда слух о моём кинодебюте на больших экранах достиг Рейха, обтекаемая формула "пропал без вести" сменилась некрологами.

"Тот самый?"

"Судя по фото - он. А у нас новая проблема, второй пилот: куда теперь вселилась грешная душа Красного Барона? Будем следить за сообщениями о самых результативных преемниках товарища Вернера".

"Этого дважды сбили, и остальных завалим", - пообещал вошедший в раж Ванятка.

Я не разделяю уверенность партнёра. Майор тянул к Франции на убитом истребителе, его грохнул бы любой новичок. Встреться с ним в обычном бою - не дам гарантии, что на базу вернулся бы именно "Спит". Очевидно, мой небесный покровитель куда влиятельнее, чем колдуны Анэнербе, которые фон Рихтгофена к Мёльдерсу подсадили. Нам натурально повезло.

Коммандер разрешил охоту, поставив условие начинать в "идиотской шеренге", а дальше уклониться об боя с прикрытием и набрать высоту для засады. Стоит ли говорить, что в первом же бою я непременно воспользовался шансом и утянул Майка вверх.

"Демон, ты где?" - тут же прорезался Даг.

"В четырёх тысячах над вами, Салага!"

Там мы загорали минут десять, не больше. С виду целый "Юнкерс-88", но наверняка с пошатнувшимся здоровьем, взял курс на юго-восток, прикрытый парой "Мессеров". То, что доктор прописал. Я свалился на ведомого в излюбленной нацистами манере - со снижением из задней полусферы, отчего он с готовностью пустил дым.