Майор бодро спустился по гостиничной лестнице, оставил сонной администраторше ключ от номера и вышел на улицу.

Утро вставало румяное, ласковое. В асфальтовых выбоинах блестели частые, незамутненные лужи, оставшиеся после ночного дождя, вековые тополя шелестели под свежим ветерком обновленной зеленью, и Сорокин мимолетно подумал о предстоящем отпуске, когда можно будет не спешить спозаранку на службу, а пройтись неторопливо по ранним улицам просыпающегося города, выпить, не терзаясь заботами, кружку пенного пива, и расслабиться в предвкушении длинного, не сулящего неприятностей, дня…

Коновалов и Гаврилов поджидали erо у калитки дачи. Рядом урчала, подрагивая нетерпеливо, белая «Волга». В ней уже сидели три президентских телохранителя. Чуть в стороне у забора приткнулся патрульный милицейский «Уазик».

– Диспозиция такая, – командовал полковник, – сейчас убываем по объектам. Мои ребята заезжают в горотдел, прихватывают опера, инспектора госпожнадзора, и отправляются в школу, под предлогом проверки противопожарного состояния осматривают ее и задерживают всех подозрительных. Мы втроем едем на элеватор. Без пяти одиннадцать к дому Дарьи Душновой подъезжает джип, якобы с президентом. К этому времени снайпер уже займет боевую позицию. Мы должны оказаться на элеваторе чуть раньше. Плохо, что ты в форму вырядился, – укорил он Гаврилова. – Можешь вспугнуть своим бравым видом киллера.

– Да нет, – отмахнулся подполковник, – там сейчас народу полно, и милиция без конца наезжает. И по служебным делам, и по личным.

– По личным? – переспросил Коновалов.

– Ну да. Зерно-то всем нужно. Милиционеры тоже скотину, птицу держат. А эту живность кормить надо. Знаешь ведь, какая у нас зарплата. Вот и ныряют на элеватор то за ячменем, то за пшеничкой. Если оформить, как зерноотходы, совсем дешево получается.

– Ясно, – серьезно кивнул полковник. – Значит, и наш стрелок по тому же поводу на объекте появиться может.

– Посмотрим, – пожал плечами Гаврилов.

– Что ж мы, всех подряд хватать будем? – язвительно осведомился Сорокин. – Прямо зачистка получается, а не тайная операция.

Коновалов пристально посмотрел на него, бросил сквозь зубы:

– Да уж не пиво пить собираемся. Работать. А грош вам, товарищ контрразведчик, цена, если вы колхозника от потенциального киллера не отличите. Оперативное чутье должно быть. Не первый год служите!

Сорокин скривил губы, отвернулся обиженно. Видали, мол, таких начальников, тоже мне, выискался, нотации читать! Майop в похмельном раздражении не мог скрыть того, что относится к предстоящей операции как к нужному разве что политтехнологам, глупому фарсу.

– Не нравится мне все это, – заявил он, глядя в чистые, промытые ночным дождем небеса. – Кустарщина какая-то. Самодеятельность.

– Можете не участвовать, – жестко сказал полковник. – Я вам приказывать права не имею. Вполне вероятно, что никакого снайпера ни в школе, ни на элеваторе нет.

– Но посмотреть все-таки надо, – примиряюще предложил Гаврилов. – Я с директором тамошним переговорил, он с нами по территории пройдет. Своих-то работяг он всех в лицо знает, сдатчиков зерна в большинстве – тоже. С покупателями сложнее, но… разберемся.

Майор, почувствовав, что перегнул палку, улыбнулся виновато.

– Ладно, согласен. Что-то я сегодня… не в форме. Вон, говорят, ночью гроза была. Магнитная буря какая-нибудь. А у меня в последнее время метеочувствительность повышена.

– Ну и добро, – кивнул, как ни в чем не бывало, полковник. – Оружие у всех есть? Тогда в машину! – и добавил, блеснув азартно глазами. – Главное, ребята, не расслабляться. Уж поверьте моему опыту – там он. Не знаю, как это с научной точки зрения объяснить, но я флюиды, исходящие от него, чую!

Снайпер без особого энтузиазма взялся за исполнение очередного заказа. Более того, он содрогнулся от ужаса, узнав, кого ему предстоит убрать. Но отказаться не мог. Вернее, мог, конечно, но в таком случае его собственная жизнь не продлилась бы дольше нескольких часов. А так оставался все-таки шанс уцелеть после выстрела. И получить деньги. Большие деньги, самые большие, огромные прямо, равные той сумме, которую он заработал своей феноменальной меткостью и способностью к мимикрии за все последние десять лет.

Вопреки расхожему мнению по поводу дорожки, которая выводит человека на опасное, но чрезвычайно прибыльное ремесло наемного убийцы, он никогда не служил в частях особого назначения, не постигал снайперское искусство в армейских учебках, он вообще никогда нигде не служил, придя в экзотическую профессию из сугубо штатской жизни. Он не был в прошлом спортсменом, вроде биатлонисток – «белых колготок», зарабатывавших баксы в Чечне, никаким боком не касался криминала, а это означало, что и досье на него не существовало ни в одной спецслужбе. Он был никем, возникал ниоткуда, когда требовались его услуги, и вникуда уходил, исполнив заказ.