Хорош сюрприз, ничего не скажешь. В духе Тимохи!

– Пусть все готовятся к крепкой драке, – шепнул Мулла стоявшему рядом Сараю. – Чутье мне подсказывает, что Хрыч встретит нас не с пирогами.

Беда состояла в том, что Мулла по-прежнему, несмотря ни на что, любил Беспалого, хотя не признался бы в этом даже самому себе. Мулла для Тимохи всегда был чем-то вроде ангела-хранителя, который не раз спасал его в безнадежных ситуациях. Последний раз это произошло незадолго до того, как судьба навсегда развела их по разные стороны забора из колючей проволоки.

Дело было в лагере на Соловках в конце двадцатых годов. Тимоха пришел в барак к Мулле поздно вечером, молча достал из кармана бутылку водки, шматок щедро посоленного сала и стал нарезать сало на аккуратные ломтики. Заки молча наблюдал за тем, как отточенное лезвие легко врезается в плотную жирную массу. То, что ему, татарину, придется есть свинину, его не смущало – он верил в Аллаха, но не верил в то, что Аллах интересуется рационом вора Заки Зайдуллы.

Мулла с усмешкой взглянул на гостя: Тимоха был пижон и любил пофрантить, но, даже глядя на его парадный наряд, нельзя было не признать в нем законного урку.

Он всегда носил кепку, надвинув ее на самый лоб, куртка у него была лоскутная, а штиблеты так блестели, что в них отражалась улица.

Заки Зайдулла так же молча достал из шкафа два пустых стакана, сдул с них невидимые пылинки и с громким стуком поставил стаканы на стол.

Тимоха подковырнул острым лезвием пробку, и та, описав в воздухе дугу, закатилась в угол. После этого он опрокинул горлышко б глубину стакана, а когда водка, булькая, подобралась к самому краю, умело перевернул бутылку, не пролив ни капли. Так же уверенно он наполнил и второй стакан.

– А ты знаешь, Мулла, – Беспалый поднял стакан, – я ведь к тебе проститься пришел.

Его рука при этих словах слегка дернулась, и водка выплеснулась через край, намочив ему рукав.

– Что так?

Мулла не выражал удивления. Он всегда оставался невозмутимым. Даже если бы завтра на утренней поверке он увидел в рядах зеков всех членов Политбюро, его лицо выразило бы лишь легкое недоумение.

– Вчера ко мне заявились четыре фраера от Сереги Длинного, – невесело начал диалог Тимоха.

– Рассказывай, – бесцветно отозвался Мулла, – чего от тебя хотели…

Однако Беспалый уловил, что в голосе Муллы появились нотки настороженности.

– Они мне сказали, что, сидя здесь, я все время сладко пил и сытно ел и что пришло время отрабатывать хлеб-соль.

– Возможно, они и правы. Братва наша тебя кормила, поила, и ты должен как-то отблагодарить ее за это. Но чего же они хотят от тебя?

– Я должен порешить кума.

– Ах вот оно что! – охнул Мулла. – Откажись! Каждый из нас выполняет свою работу. Мы сидим, а кум за нами присматривает.

– Поздно. Если я этого не сделаю через два дня, то на третий меня самого прирежут.

– Понимаю. Так оно и будет. Слово братвы закон.

– Мне указали его дом. Сказали, в какое время он обычно выходит, когда приходит. Я уже караулил его у подъезда. У него красивая жена и два сына.

Конечно, наш начальник – мерзкий тип, но я считаю так же, как и ты: мы делаем свое дело, а он свое. Но, видно, он крепко наступил на хвост Сереге Длинному, вот тот и хочет с ним расквитаться чужими руками.

– Ладно, не грусти! Ну, давай выпьем! Не до утра же нам держать стаканы в руках.

И Мулла, запрокинув голову, влил в себя водку. Кадык его при этом ходил вверх-вниз, будто кто-то дергал его за веревочку. Потребление спиртного он тоже себе прощал, хотя и не забывал о вере предков. Мулла всегда повторял, что он прежде всего вор, а все остальное вторично. Он наказал под ельникам положить ему в могилу, как и полагается всякому законному, острый нож, бутылку водки и колоду карт.

Выпив водку в пять глотков. Мулла резко выдохнул и поморщился.

– Что скажешь, Мулла? – спросил Тимоха, занюхивая водку рукавом.

– Помогу я твоей беде, – коротко объявил тот. – Серега Длинный мне кое-что должен, так что, думаю, он не будет возражать, если я тебя откуплю…

Тот случай Заки Зайдулла припомнил мгновенно, когда подходил к бараку, в котором был заперт Хрыч со своей кодлой. В тот раз Мулла за Тимоху отдал Сереге Длинному своего раба, чью жизнь за месяц до того выиграл в буру.

– Стоять! – звонко скомандовал капитан Морозов, напомнив ворам, кто на зоне власть.