– Именно! – вскричал полицмейстер. – По двум из трех смертей вами сделаны важные открытия! И аресты тоже. Полагаю, злодеи уже у нас в руках. Благодаря вам во многом.

– Случай в Голодной степи – да; у вас есть и убийца, и подстрекатель, – поправил капитана Лыков. – И Христославникова точно зарезал Еганберды. А вот причастность последнего к смерти штабс-ротмистра Тринитатского еще нужно доказать. Одного перстня тут мало.

Действительный статский советник кивнул:

– Все так. Вот вы и докажите! Но есть и еще одна смерть, торговца Батышкова. Там дознание зашло в тупик. А с вашим опытом… Я ведь запросил Департамент полиции, прежде чем сделал вам свое предложение. Там дали очень высокую аттестацию.

Нестеровский взял бланк с гербом и зачитал:

– «Самый опытный в Департаменте специалист уголовного сыска, ученик самого Благово… Департамент до сих пор жалеет об отставке господина Лыкова и всегда с радостью примет его обратно на службу». И так далее… Я не знаю, кто такой Благово, но слова примечательные! Так что, Алексей Николаевич? По рукам? Предлагаю честную сделку, где стороны помогают друг другу.

– Константин Александрович, а если я не справлюсь? Ведь такой риск всегда существует в дознании. Край мне незнаком, специфика… Весь этот гузар-мазар! Да и времени уже сколько прошло…

– Специфику оставьте Ивану Осиповичу. Он будет вашей правой рукой в этом расследовании. Взаимодействие с чинами администрации, нужные справки – это все на нем. Ваше дело – анализ, нахождение скрытых нитей. Высказанная вами давеча на ходу догадка, что между Юлчи и Еганберды может быть связь, блестяще подтвердилась! Письма на арабском, найденные в двух разных местах, сочинил один человек!

– Вот как?

– Да. Именно это, а не умение владеть револьвером или кулаками убедило меня привлечь вас к сотрудничеству.

– Пусть так, но мой вопрос остается. Что если я не справлюсь? Контракт на поставку леса подпишут по итогам дознания?

Нестеровский нахмурился.

– Понимаю, что риск такого исхода есть. Но насколько он велик? У вас случались раньше неудачи?

– Нет, но исключительно из-за молодости. Пока не успел… Павел Афанасьевич Благово, мой учитель и человек несравненно больших, нежели у меня, способностей, один раз дал осечку.

– Не нашел преступника?

– Нашел. Но не смог доказать для суда. Тот так и помер у себя в кровати, хотя должен был идти на каторгу.

– Понимаю.

Правитель канцелярии поднял голосовую трубку телефонного аппарата и сказал в нее:

– Окружного интенданта.

Подождал немного и продолжил:

– Здравствуйте еще раз, генерал. Кокоткин, надеюсь, не ушел? Ждет? Ну, пусть ждет. Скоро к нему явится Алексей Николаевич Лыков. Да, мы уже заканчиваем… Контракт готов? Нет? Он должен быть подписан не-мед-лен-но! Я же объяснил! Да, предоплата, неустойка, все как полагается. На пять лет. Подписали? Тогда можете идти домой. Всего хорошего, ваше превосходительство.

Нестеровский положил трубку и сказал Лыкову:

– Вас ждут. А насчет результата дознания… Беру этот риск на себя. Убежден, что у вас все получится!

– Хорошо, Константин Александрович. По рукам! Буду стараться.

То, что Алексей увидел, произвело на него сильное впечатление. Нестеровский отпустил домой всесильного генерал-лейтенанта Ларионова, окружного интенданта. Как учитель школьника с урока… Заставив перед тем, против желания, подписать контракт. А риск неудачи сыщика взял на себя. С таким человеком можно иметь дело.

– Как все будет выглядеть технически? Ведь я должен буду задавать вопросы, требовать действий!

Правитель канцелярии протянул собеседнику лист бумаги. Там было написано следующее:

«Предъявитель сего надворный советник Лыков Алексей Николаевич является чиновником особых поручений канцелярии по управлению краем. Всем должностным лицам Туркестана надлежит исполнять его требования неукоснительно.

Генерал-губернатор, генерал-лейтенант барон Вревский».

Алексей был поражен:

– Я же частое лицо! И не состою на коронной службе!

Нестеровский только усмехнулся.

– Устраивать вас на службу будет слишком долго. А вольнонаемным писцом в управление полиции туземной части Ташкента вы бы не пошли.

– Для пользы дела пошел бы.

– Для пользы дела вы должны выступать как лицо, близкое к начальнику края, – возразил действительный статский советник.

– Но Константин Александрович! Это же служебный подлог! Тот же Кокоткин крикнет городовых, и меня отведут на съезжую! С такой бумагой…