Шрифт:
– На пенсии отдохнем! – бодро произнес Титус, подавляя очередной зевок. – Читайте!
– Ну как скажете… – Скобеев надел очки. – Тут сначала длинное славословие Всевышнему. И всего одна фраза по существу: принять дервишей и обеспечить им проезд до Самарканда.
– Ага. Надо полагать, дервиши выехали из Ташкента и двигались на юг?
– Не иначе, – согласился Иван Осипович. – Или следовали через Ташкент проездом. Но что с того? В самом паломничестве дервишей ведь нет ничего противозаконного! Они вечно шляются по краю.
– И там, где их скапливается много, скоро вспыхивает восстание, – напомнил Алексей полицмейстеру его же слова.
Иван Осипович возразил:
– Да, мы не раз это замечали. Но не все они подстрекатели! Во всяком случае, это письмо не дает нам ничего интересного.
Интересное отыскалось в следующей записке. И обнаружил это капитан Скобеев. Неизвестный адресант извещал Юлчи-кусу, что передал ишану полученные от него семь халатов.
– Семь! – многозначительно повторил Иван Осипович.
– Ну и что? – не поняли сыщики.
– Объясню. Из всех суфийских орденов в Ташкенте более других представлены два: Кадири и Накшбандия. Я уже говорил об этом.
– Помним. Но при чем здесь семь халатов?
– При том, что у каждого ордена есть свое магическое число. То, которое выбрал основатель ордена. У Кадири, к примеру, такое число – одиннадцать. А у Накшбандия семь. И когда ученики что-то дарят ишану, то это кратно семи.
– Ага! – сообразил Лыков. – Духовный учитель плешивого Юлчи – от Накшбандии. Это позволит нам исключить из списка подозреваемых ишанов других орденов.
– Точно так.
– Замечательно, Иван Осипович! Вот и ваше знание края пригодилось. Круг поиска сразу сузился.
В третьем письме не оказалось ничего интересного, а вот четвертое открыло важный факт. Все тот же адресант сообщал джизакскому резиденту, что ему отправлено секретное послание. Которое с большими предосторожностями надо доставить на перевал Сухсурават, причем не позднее середины лета.
– Сухсурават? – переспросили Алексей с Яаном. – Где это? И в чем тут подвох?
Иван Осипович второй раз подряд почувствовал себя на коне.
– Другое название этого места – перевал Ионова!
– Ну и что?
– А то! Это единственный прямой путь из русских владений в Индию! Высота перевала – 23 000 футов! [46] Его можно перейти лишь два месяца в году: в июне и июле. Однажды отряд Ионова, начальника наших войск на Памире, пришел туда в августе. Все они чуть не погибли… Зато, если уж перебрался на ту сторону, открывается очень удобный спуск в долины, к верховьям реки Инд. Англичане дрожат от мысли, что мы когда-нибудь воспользуемся этим перевалом!
46
Примерно 7 000 метров.
– Так-так… – задумался Лыков. – Вот уже и англичане появились… А все началось с убийства никчемного мужика Филистера Тупасова. До чего еще доведет нас это дознание?
Но думать уже не получалось, хотелось спать. Друзья простились с капитаном Скобеевым и на его пролетке отправились в номера.
Утром следующего дня те же трое русских сидели и смотрели на Еганберды. А тот злобно щурился… Беседа не задалась сразу. Головорез молчал. Он не реагировал на угрозы и даже не глядел на кяфиров. Побившись десять минут, Иван Осипович сказал:
– Ну, черт с тобой! Пусть другие попробуют. Там иначе запоешь!
И приказал отвезти злодея в дисциплинарную роту. Но едва караул вывел его на улицу, как Еганберды сбежал. Свалил одного солдата, пнул второго и полетел в паутину кварталов. Сыщики выскочили на шум и увидели только удаляющуюся папаху головореза. Скобеев схватился за револьвер. Но тут же опустил его: вокруг толкались люди и стрелять в беглеца было опасно. Лыков не растерялся. Он подскочил к окну, ухватился за решетку и забрался на подоконник. Оказавшись выше прохожих, сыщик сразу, не раздумывая, выстрелил. Люди бросились врассыпную. Когда улица опустела, на ней лежал барантач, а из его головы хлестала кровь…
– Как вы смели стрелять! – крикнул снизу полицмейстер. – Я отстраняю вас от дела! Ведь могли же убить посторонних людей, черт бы вас драл!
Алексей спрыгнул, глянул недобро на капитана и ответил:
– Это вас надо отстранить! Если бы вы обеспечили кинжальщика надежным караулом, как я советовал, мне не пришлось бы лазать по окнам. Это первое. И пора бы уже понять: когда я стреляю, то попадаю. Туда, куда хочу попасть! Это второе.
Он был зол на очевидное легкомыслие туземной полиции. И полицмейстер хорош! Ведь чуть не упустили такого сверхопасного человека!