— И как же его найти?

— Это твоя забота, Коля! С меня достаточно того, что я уже которую неделю кавказцев умасливаю. Свяжись со своими кадрами, дай им поручение… Ну, не мне тебя учить.

— Ты знаешь, что я тебе скажу, у меня такое странное ощущение, что за мной следят.

— Как это следят? Ты что, сдурел? Кто за тобой может следить? Ваш первый отдел?

— Да если бы! Нет, чужие следят. Причем ведут грамотно, аккуратно, от дома садятся на хвост и ведут через всю Москву… И здесь бывают.

— А сейчас?

— Сейчас — нет. Но не исключено, что недалеко отсюда, на какой-нибудь скамеечке у пруда сидит хмырь и читает «Московский комсомолец», а сам одним глазком на это кафе поглядывает. Не исключено.

— Хреново.

— Погоди-ка, давай вернемся к деньгам. Я, Алик, вот что тебе хочу сказать. Мне надо на некоторое время слинять. Туда, к себе, в Испанию… ну, ты понимаешь… Мне нужно три лимона. Налом. Ведь ты, насколько я понимаю, те оффшоры трогать пока не собираешься?

— Не собираюсь. А тебе зачем столько?

— Мне пора вносить последний взнос за эту виллу. Три лимона.

Окончательный расчет.

— Он что, подождать не может?

— Не может. Говорит, не сегодня завтра генпрокура-тура предъявит ему ордер на арест имущества. Он хочет подстраховаться. Ему нужны бабки срочно. Я его понимаю. И ты меня пойми.

— Три лимона, Коля, это очень большая сумма.

— Но я же тебе семь дал! Семь! Тем более, ты понимаешь, сейчас мне просто необходимо слинять. Раз Варяг на свободе. Он же доберется до меня. И до тебя!

— Ты что, Коля, боишься? Вот уж на тебя не похоже!

— Боюсь, Алик. Варяга боюсь. Знаешь, когда он полтора года назад убил подполковника Беспалого… А Беспалый был начальником лагеря, где Варяг сидел… ну я тебе рассказывал… Так вот, когда Варяг убил Беспалого, я по-настоящему испугался. Ведь я с этим Беспалым как-то сидел за этим самым столиком и вел с ним беседу. Вот как мы с тобой сейчас. Беспалый мне баки забивал, говорил, мол, какой он орел да как он Варяга поймает и в бараний рог скрутит… Хрен-то! Варяг его в Питере сам подкараулил и убил… Я тебе, Алик, точно говорю: коли Варяг вырвался на волю — он найдет нас с тобой. И нам тогда не поможет ни спецназ внутренних войск, ни ФСБ, ни господь бог.

— Ладно, Коля, я что-нибудь придумаю. Мне пора.

— Быстрее придумывай, Алик. Время не терпит.

— Завтра придумаю.

Александр Иванович Сапрыкин дочитал стенограмму до конца и положил листок на стол.

— Понятно. Я вижу, фирма работает без сбоев. И кто же ему на хвост сел, Олег?

Он сидел в кабинете Олега Александровича Сайкина, руководителя частного информационно-аналитического центра «Меркурий». Согласно своей лицензии «Меркурий» оказывал информационное содействие коммерческим организациям, но в действительности был строго засекреченной разведывательной службой, в которой работали отставные работники КГБ-ФСК-ФСБ. «Меркурий» держал под своим невидимым «колпаком» всех высокопоставленных государственных чиновников — от сотрудников администрации президента и правительства Российской Федерации до районных отделов УВД и областных прокуратур. Информация, стекавшаяся в московский офис «Меркурия», тщательно анализировалась и закладывалась в мощные базы данных, откуда ее можно было мгновенно извлечь по одному-двум ключевым словам. Алик не знал, что Сайкин записал его беседу с Николаем Ивановичем в кафе «Парус», и теперь нимало удивился, прочитав стенограмму Однако, когда он дочитал текст до конца, у него в голове уже сложился план действий.

— На хвост ему сели явно не кремлевские, — степенно заметил Олег Александрович, — явно не эмвэдэшники и не эфэсбэшники. Скорее всего, криминальные. А кто такой Варяг?

— Так, один общий знакомый, — неопределенно взмахнув рукой, ответил Сапрыкин и быстро перевел разговор на другую тему. — Еще что-нибудь на Колю у вас есть?

Олег Александрович хитро сощурился:

— Наверняка. Мы его взяли в разработку два года назад. За это время должно было накопиться немало. А что тебя интересует?

— Меня интересует, не готовит ли Коля себе отходные пути. Три миллиона — деньги немалые. Дашь ему — а он и сгинет…

— А ты не давай!

— Так тоже нельзя. Мы же связаны…

— Связаны-повязаны. — Олег Александрович встал из-за стола и с хрустом потянулся. — Ну не знаю. Я бы на твоем месте не стал с ним продолжать…

— Что ты имеешь в виду? — удивился Сапрыкин и тоже встал.

— Напуган твой Коля. Сильно напуган. Я это по его голосу почувствовал.

Вчера весь вечер сидел за машиной, протягивал запись через психополиграф…

Есть у нас такая машинка японская… Так вот, в том месте, где он про Варяга говорил… его прямо дрожь разобрала… Пульс подскочил до ста пятидесяти-ста семидесяти, не меньше…

— Ты говоришь, напуган? — задумчиво переспросил Сапрыкин. — Ладно, я подумаю.

— Лучше всего самоубийство, — вдруг тихо произнес Сайкин. — На рабочем месте. Или на даче. Чтобы в полном одиночестве. И записка: мол, простите все, больше не могу…

Алик даже вздрогнул: Сайкин словно прочитал его мысли. Он с ужасом подумал, уж не держит ли в своем кабинете хитрый хозяин «Меркурия» какую-нибудь очередную японскую диковинку, умеющую стенографировать мозговую деятельность…