Монотонные движения были заучены им до автоматизма — это помогало отвлечься. За почти сорок лет жизни судьба предложила Владиславу Игнатову немало жестоких испытаний, но впервые он оказался в таком положении, когда были обрублены все связи с внешним миром, с друзьями, с надежными партнерами, с близкими людьми, на чью поддержку он мог бы рассчитывать. Как ни трудно было ему на зоне у Беспалого, там он все же был не один, и ниточка. связывавшая его с волей, хоть и была тонкая и хрупкая, все же ни на секунду не рвалась. Сейчас все было иначе. Сейчас его жизнь висела на волоске — и в его власти было либо оборвать этот волосок, либо осторожно вытянуть себя из этой ямы — как Мюнхгаузену из болота.

Но не в его привычках было смиряться со злодейкой-судьбой, не в его нраве было сгибаться под ее ударами. «Врешь, не возьмешь!» — с остервенением думал он, в тысячный раз пропахивая гвоздем бороздку в бетонной окантовке.

Один шов, скреплявший ржавую решетку с каменным полом, уже был полностью расковырян. Теперь он обрабатывал второй. Продолжая трудиться с такой же интенсивностью, он сумеет расковырять оставшиеся три шва за месяц-полтора.

Тогда можно будет вытащить решетку — и уйти на волю!

Если только не произойдет чего-то непредвиденного. Если не ударит тридцатиградусный мороз и не приморозит его во сне. Если в одно прекрасное утро его просто не убьют в этой яме…

Массивный полированный стол в просторном кабинете еще хранил следы прежнего владельца: хромированную подставку для канцелярских принадлежностей, россыпь иностранных военно-технических журналов, ворох служебных писем и записок, пронумерованные толстые папки-скоросшиватели с аккуратными надписями на корешках и даже серебряную табличку с выгравированной надписью «Владислав Геннадьевич Игнатов» в деревянной рамке.

Просидев в этом кабинете уже почти месяц, Леонид Аркадьевич Суриков тем не менее не чувствовал себя тут вполне хозяином. В середине ноября его, ветерана службы внешней разведки, внезапно вызвал на беседу в Кремль некий Александр Иванович Сапрыкин, с которым генерал-майор Суриков до того ни разу в жизни не встречался. Сапрыкин предложил ему «интересное дело» — стать заместителем директора крупного оружейного концерна «Госснабвооружение».

— Да я не справлюсь, — робея, возразил Суриков. — Я всю жизнь на оперативной работе…

— Вот и хорошо! — радостно перебил его Александр Иванович. — Значит, знакомы с материалом. Вы же, насколько я понимаю, в последние пятнадцать лет имели Дело с «железом». Участвовали в пяти последних оружейных ярмарках в Абу-Даби. Были членом российских делегаций… Вам и карты в руки!

И Суриков понял, что Сапрыкин хорошо подготовился к разговору.

Генерал— майор и впрямь в последнее время подвизался на военно-коммерческом поприще хотя его специализацией была вовсе не торговля оружием, а промышленный шпионаж: завязывая знакомства на международных оружейных форумах, он затем использовал новых приятелей для добывания секретной информации о ведущихся разработках новейших видов вооружения и оружейных технологий. Сугубо же коммерческая сторона этого дела ни его самого, ни его начальство никогда не интересовала. И вот теперь ему предложили стать «купцом».

— Нет, Александр Иванович, — твердо заявил тогда Суриков, — не потяну. Я в этой бухгалтерии ни в зуб ногой, да и не по возрасту мне в эти дебри влезать… Не потяну! Я же двадцать лет во внешней разведке отработал.

Но Сапрыкин не сдавался.

— Да в действительности, Леонид Аркадьевич, вам предстоит скорее работа по вашему профилю — там же не столько бухгалтерия, сколько внешняя разведка.

Вам надо будет разыскать несколько банковских счетов в оффшорных зонах…

— Где-где? — изумился Суриков, который об оффшорных зонах знал только по газетным публикациям о бегстве капиталов из России.

— А вот это вы и узнаете — где! — улыбнулся Сапрыкин. — Мы и сами толком не знаем где. Где-то в Европе. Андорра, Лихтенштейн, Гибралтар… Черт его знает!

— И что там, на этих оффшорах? — рассеянно поинтересовался Суриков.

Тут Сапрыкин посерьезнел.

— Там, Леонид Аркадьевич, лежат деньги, вырученные «Госснабвооружением» от торговли российским оружием. Немалые, должен вам сказать, деньги. Миллиарды долларов. Их надо вернуть в Россию.

Теперь Суриков начал что-то понимать. Задание было похоже на то, чем он занимался лет десять назад, когда отколовшиеся от союзного КГБ российские спецслужбы занялись поисками пресловутого «золота партии». Где только не искали — на Кубе и в Швейцарии, в Италии и Греции… А потом выяснилось, что «золото партии» просто закачали через подставные коммерческие фирмы в нефтегазовые и алюминиевые концерны, в золото-и алмазодобывающие компании, приносившие кое-кому баснословные барыши. Что ж, история повторяется, смекнул Суриков и стал отказываться от предложенного места работы без прежней решимости.

Напротив, уяснив, что от него требуется, Леонид Аркадьевич даже возликовал. Он помнил, сколько золотой пыли прилипло к рукам чиновников, занимавшихся розысками «партийной кассы». И ему тогда тоже перепало. А тут, если он правильно понял Александра Ивановича, можно поживиться…

— То есть вы хотите сказать, что мне не придется вникать в юридические тонкости контрактов о продаже ручных пулеметов в республику Негритяндию… — осторожно заметил Суриков.

— Ни в коем случае! Для этой цели в концерне есть знающие, толковые люди… Тоже из вашей системы, — многозначительно поднял палец Сапрыкин. — Ваша задача — найти укрытые от налогообложения капиталы концерна.