Второй тут же ретировался в кирпичное укрытие, и оттуда донесся его истошный вопль:

— Братва! Шухер! Слепня замочили!

— Ну теперь уже делать нечего! — жестко процедил Лебедев, точно только и ждал, когда начнется веселая заварушка. Он стремительно распахнул свой чемоданчик, который все это время не выпускал из рук, и стал быстро доставать из него металлические детали. В мгновение ока железки превратились в небольшую тонкоствольную винтовку с оптическим прицелом. Бывший военный разведчик, привычно пригнувшись, рысцой бросился к углу здания, чтобы занять там удобную позицию.

Остальные члены группы захвата рассыпались вокруг здания и достали оружие. Чижевский бросился к дверному проему, в котором исчез второй толстяк, и, присев на корточки, жестом приказал Абрамову прикрыть его. Майор вытащил свой заслуженный ПМ и произвел пять или шесть выстрелов по пустым окнам дома.

Чижевский тут же кувырком вперед влетел внутрь. За ним — Абрамов.

— Никого! — крикнул он, осмотревшись. В помещении, заваленном щебенкой и строительным мусором, было пусто.

Абрамов поднес палец к губам и прислушался. Где-то в глубине строения слышались голоса.

— Сколько? — театральным шепотом спросил Гепард.

Майор пожал плечами:

— Двое — точно, а может, и трое.

— Дилетанты! — скроив презрительную мину, бросил Гепард.

— Дилетанты — да, но такие щенки могут на дурачка нас всех тут положить, — возразил опытный военный разведчик. — Так что на рожон не лезь. Пошли!

Абрамов медленно пошел в соседнее помещение. За ним потянулись Гепард, Усманов и Чижевский. Лебедев со снайперской винтовкой остался снаружи — подстраховать их.

Едва Абрамов вошел в дверной проем, как его встретил шквал огня из подвала. Он бросился на пол, отчаянно матерясь.

— Ну я же говорил, что на дурачка всех тут нас угрохают! Ну-ка, Фаридик, доставай свою бронебойную!

Усманов кряхтя вытащил из-под комбинезона автомат «узи» и передернул затвор. Потом подполз к порогу и, подняв ствол автомата, щедро полил огненным душем соседнюю комнату. Раздался негромкий вскрик: видно, попал в кого-то.

Теперь можно было, воспользовавшись секундным замешательством неприятеля, осуществить еще одну попытку прорыва. Все четверо, открыв беспорядочный огонь, с криками побежали вперед.

В этой комнате пола не было. Посреди помещения зиял огромный квадратный провал с голой кирпичной кладкой фундамента. Посреди провала, в земле, был люк с наглухо задраенной решетчатой крышкой. В стене фундамента зиял прямоугольный проем, через который, видимо, и ушли уцелевшие защитники этой безымянной крепости.

— Ну что, Егор, берем штурмом? — усмехнулся Фа-рид Усманов.

Егор по кличке Гепард покачал головой:

— Дуриком могут нас замочить. А этого не хотелось бы.

В это мгновение с улицы раздался одиночный выстрел.

— Лебедев стрелял! — определил по звуку Гепард. — значит еще минус один.

Сколько же их было?… Неужели больше трех?

Наступила гнетущая тишина. Из люка не доносилось ни звука.

— Раз Ваня там кого-то подстрелил, выходит, отсюда есть какой-то выход на улицу? — рассуждал вслух Гепард— А что это нам дает? — И сам себе ответил:

— А ничего!

И, резко встав на ноги, решительно шагнул клюку.

— Егор! Куда? — прошипел Абрамов.

— Поглядеть хочу, что там. Может, там еще взвод дуриков сидит и думает: ну какого хрена они телятся!

Он подергал стальную крышку, потом с трудом отодвинул тяжелую стальную щеколду, откинул крышку и стал всматриваться во тьму.

— Ни хрена не видно. Тут колодец глубиной метров пять. Какое-то ведро там валяется. И вроде виднеется в полу пробоина. Надо бы слазить поглядеть.

Кто— нибудь прикройте меня!

Гепард огляделся, заметил длинную веревку, конец которой был накрепко привязан к крышке люка.

— Странная история, — пробормотал он, разглядывая веревку. — Ну-ка, Фарид, подержи эту веревочку — как бы я не грохнулся вниз.

Усманов вцепился в веревку, а Егор медленно стал сползать по ней в колодец. Через минуту снизу донесся покрик:

— Порядок!

Группа захвата столпилась над разверстым люком" ло очереди заглядывая в глубокий колодец.

И еще через минуту Гепард заорал благим матом:

— Тут Варяг был! Точно говорю — тут!

— Откуда ты знаешь? — тревожно спросил Чижевский.

— Да тут на стене надпись есть. Игнатов Владислав. И рядом царапины.

Штук сто, а может, и двести.