Актриса взглянула на его приветливое лицо, которое чаще казалось замкнутым, и на сердце сразу стало легче.

– Меня беспокоит Этьен, – сказала она. – В последнее время он кажется мне каким-то отстраненным. Может, это глупо, но я волнуюсь за него.

– Моя дорогая Марго, – мягко произнес Рене, возвращаясь за письменный стол, где что-то писал до ее прихода, – ты же знаешь, как все тебя ценят. И как я ценю тебя. Вот здесь, – он приложил ладонь к груди, улыбнулся своей немного ироничной улыбкой, за которую она готова была пойти за ним хоть на край света. – Этьен вырос, причем значительно, и глупо делать вид, что он все тот же парень из глубинки. Ты сама знаешь, что он давно превратился во взрослого мужчину, а что до спектаклей, то я хочу рискнуть и дать ему главную роль в следующем сезоне.

– Не сомневаюсь, что он справится, – с толикой горечи вставила Марго, – но он сильно изменился.

– И это только на пользу и ему, и театру, – кивнул Рене, проницательно взглянув в ее глаза, и Марго ясно почувствовала ободряющее прикосновение его руки, хотя он сидел в нескольких метрах от нее. – Я думал, тебя взбодрит присутствие в театре свежей крови. И Этьен, и Мадлен – чудесные находки для нас, и я сделаю все, чтобы их способности раскрылись, и как можно скорее. Более того, я считаю, что ты должна помочь Мадлен, ведь у тебя есть опыт, которого пока ей не хватает.

Он снова улыбнулся, а Марго оставалось только согласно кивнуть. Если Рене угодно, она сделает все для новенькой. Все, лишь бы он был доволен.

– Я буду только рада. Я заметила, какая она талантливая. Все-таки не представляю, как она смогла отказаться от своей богатой семьи и будущего. Конечно, она может стать блестящей актрисой. Со временем ее талант…

– У нее не просто талант. Я называю это призванием. – Тиссеран посмотрел на нее в упор. – Семья и богатство не имеют ровным счетом никакого значения. Подобных ей… и Этьену, и тебе – театр обязательно призывает, рано или поздно.

– И ты ее призвал, – тихо, на грани шепота, добавила Марго.

– Да, призвал. Что же до Этьена… – Пауза после этих слов была такой осязаемой, что Марго вскинула голову, готовая внимать всему, что бы он ни сказал. – У него свой путь, и с твоим путем он не пересекается.

– Но ведь пересекся…

– Однажды, – вкрадчиво уточнил Тиссеран. – И путь привел его сюда, но твоя роль в его жизни завершена. – Он потер пальцами переносицу и по-дружески улыбнулся ей. – И если уж речь зашла о ролях, то у меня есть для тебя новость. Элизу Дулитл ты играешь только до Рождества, и я хотел, чтобы ты первая об этом узнала.

– Что? Последний сезон? Но не может быть, чтобы «Пигмалиона» так быстро сняли, – взволнованная Марго хотела было встать, но директор жестом показал ей оставаться в кресле.

– Конечно, не может, – согласился он, – я и не собирался его снимать. Я вынужден снять с роли тебя.

– Но кто же?..

– С января Элизу станет играть Мадлен Ланжерар, я сам буду с ней репетировать. А ты поможешь ей советами. Разве ты сама не сказала, что будешь рада? – Он опустился в кресло и придвинул к себе потертый кожаный бювар. – Ты должна понимать, что эта роль и без того была твоей уж слишком долго. Дольше оставить тебя в этой роли я не могу.

Вот оно что. На горизонте появились новые звезды, и ее хотят вышвырнуть прочь, как старый, ненужный реквизит. Мало того что Этьен, который стал ей необыкновенно дорог, вот-вот ускользнет от нее, теперь она начала терять еще и роли. Ее охватила паника. Вот почему она испытывала тревогу рядом с этой Мадлен. Но ведь Рене не выгонит ее так просто?

Она порывисто вскочила, забыв про бокал с недопитым вином у себя в руке, и остатки выплеснулись на ковер.

– Оставь, Марго. – Он быстро взглянул на нее всезнающим взглядом, и на миг она увидела в его зрачках отблески пламени. – Ты же знаешь, я не терплю истерик.

Марго проглотила горькие слова, готовые сорваться с губ. Она снова опустилась в кресло и поставила пустой бокал на пол.

– Не стоит переживать – это жизнь. В конце концов, у тебя пока остаются «Дама с камелиями» и «Дикие утки»…

Пока остаются. Пока.

– …Ты и сама знаешь, что это твой закат. – Рене говорил мягко и тихо, и она скорее угадывала слова, нежели слышала их. – Блестящий, пламенеющий – но все же закат. Ты знала, что однажды это произойдет.

Он взглянул Марго прямо в глаза, и та кивнула – да, всегда знала. Но не думала, что это случится так скоро. Она повернулась к двери, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В этом театре был смысл ее существования…

– Я позабочусь о том, чтобы ты всегда смогла приходить сюда в любое время, – молвил Тиссеран, – хоть живи здесь. Кроме того, у меня есть на тебя и другие планы.

В напряженной тишине на сцене шел первый акт «Короля Лира». Жером Дежарден сидел, сцепив руки, и с лихорадочным блеском в глазах наблюдал за игрой из третьего ряда. Время от времени режиссер исподтишка бросал косые взгляды на Тиссерана и пытался угадать его реакцию, но по точеному профилю директора ничего нельзя было прочитать. Тот сидел, небрежно положив ногу на ногу, и только постукивал пальцами по набалдашнику трости.