– Нет-нет, я побегу к девочкам. Столько всего надо обсудить! Но расскажите же, как вы? – Сесиль продолжала держать Эрика за лацкан плаща.

– Ты, как всегда, не замолкаешь ни на минуту, – отозвался тот. – Ничего нового, кроме того, что мне пришлось съехать, и теперь я живу в еще более жуткой дыре, чем прежде.

Сесиль заливисто рассмеялась. Она была совсем молоденькой – едва ли старше восемнадцати, – с мелкими чертами лица, блестящими живыми глазами и ямочками на щеках, которые появлялись всякий раз, стоило ей улыбнуться. Это неизбежно приковывало к ней взгляды, в особенности мужские.

– А еще у нас новый буфет, – лаконично сообщил Филипп.

– О, вот это новость так новость, – снова рассмеялась девушка. – Но мне пора идти – Дежарден устраивает первый сбор через полчаса, и, если я снова опоздаю, мне влетит. Ах, мальчики, я так соскучилась! Как жаль, что пора бежать. Но мы еще поговорим с вами, правда же? Пойдем сегодня в «Лягушку»?

Она вновь чмокнула на прощание каждого и направилась к двери, быстро стуча по паркету каблучками.

Гримерная девушек пока почти пустовала. Обычно здесь и шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на кого-нибудь и не утонуть в удушающем облаке духов, пота и сигаретного дыма. Тесное помещение было сверху донизу завалено сценической одеждой, париками, шляпами, обувью и гримом – где-то под этим ворохом скрывалось несколько туалетных столов и даже диван. Сесиль приоткрыла дверь и чуть не споткнулась о валяющиеся около входа туфли.

– Он сказал, что бросает меня. А я сказала, чтобы шел в черту! Все равно у меня есть театр, и это намного лучше, чем такой козел, как он. – Мелодичный голос доносился из вороха одежды на диване.

– Он просто не понял своего счастья! – ответил другой девичий голос.

– Но я-то все равно люблю его! Может быть, мне лучше умереть, как ты, как считаешь, Клоди? Так будет лучше?

– Ну уж нет, тебе еще рано.

– Я хочу умереть, – лежащая на диване девушка залилась слезами.

Тушь, не смытая еще с вечера, черными ручейками стекала по щекам, и девушка широким жестом размазала ее по лицу, а потом уткнулась в белый тюль – некогда сценический наряд, забытый в гримерной.

– Эй, Николь, что с тобой? – Сесиль пододвинула к ней поближе низкий потертый табурет.

Плачущая девушка с трудом сфокусировала взгляд на подруге. Ее светлые локоны примялись, косметика размазалась по лицу, а платье съехало почти до пояса, выставив на всеобщее обозрение нижнее белье. Николь неловко приподнялась на диване и уткнулась в плечо Сесиль.

– Что, Роже ушел? – Сесиль прижала ее к себе и погладила по мягким льняным волосам.

– Нашел себе какую-то потаскуху, – голос девушки дрожал, да и сама она тряслась в ознобе. – Сказал, что раз я ушла из кабаре, то ему со мной больше нечего делать. Мы были вместе два года! – Она раздраженно швырнула портсигар в зеркало и, к счастью, не попала.

– Тебе надо привести себя в порядок. Нам скоро к Дежардену, а от тебя разит спиртным на всю комнату, – Сесиль сморщила носик. – Что ты пила?

– Не помню. – Николь лениво сползла назад на диван и принялась стаскивать с себя платье. – Я останусь здесь с Клоди и Матье. Ребята, вы же не оставите меня? – Она рассмеялась и помахала невидимым собеседникам.

Сесиль проследила ее взгляд, усмехнулась и тоже отсалютовала.

– Матье не место в женской гримерной.

– Какая теперь разница? Все так смешалось, – Николь приложила ладонь тыльной стороной к глазам и застонала. – Я хочу к ним. К Клоди, Иву, Матье…

– Лучше принеси ей воды. – Звонкий голос, донесшийся от двери, заставил Сесиль вздрогнуть. – Твоя подружка не в себе. Что, Николь, опять шампанского напилась или чего покрепче? Как глупо не уметь рассчитать свою дозу, особенно в первый рабочий день!

– Заткнись, Марианна, – пробормотала виновница происходящего и зарылась с головой в белый тюль.

На пороге стояла высокая стройная блондинка с алыми губами, одетая в изумрудно-зеленое платье, едва прикрывающее колени. Тонкая ткань подчеркнуто соблазнительно струилась вдоль ее точеной фигуры, когда Марианна прошла мимо девушек и уселась за гримерный столик.

– Еще не хватало, чтобы тебя здесь вырвало, – она бросила расшитую серебристым бисером сумочку возле зеркала. – Если не помните, Дежарден ждет нас в главном зале. Будет рассказывать о планах на сезон. Может быть, и для вас там найдутся какие-то новости.

– И что же это за планы? Марианна, не томи! – Сесиль изобразила на лице искреннюю заинтересованность.

– Вам обязательно скоро все расскажут, – Марианна отвернулась к зеркалу и улыбнулась своему отражению. Лениво переставив ухоженными пальчиками несколько флакончиков, она напустила на себя такой рассеянный вид, будто не собиралась больше говорить ни слова. – Осенью состоится премьера «Короля Лира», хотя бы это вы знаете? – наконец произнесла она. – И Жан-Луи сообщил мне, что я буду играть… – она сделала паузу и украдкой бросила взгляд на девушек, – играть Корделию. – Вздернув подбородок, она поправила коротко подстриженные волосы.

– Не может быть, – с деланным восторгом отозвалась Сесиль. – Вот повезло!

– А вот я ничуть не удивлена, – бросила Марианна. – Ну а вы утешьтесь хотя бы тем, что скоро гримерная останется в вашем полном распоряжении. Я со дня на день перееду в отдельную.

– В самом деле?

– По-моему, это будет справедливо, ведь Клоди больше нет. Так кому же еще перебраться в ее гримерку, как не мне? Особенно учитывая мою новую роль. Впрочем, мне некогда болтать с вами. Мне есть о чем поговорить с режиссером, и опаздывать к нему я не собираюсь. – Она встала, расправила платье, у самой двери оглянулась и бросила, кивнув на Николь: – Советую оставить ее здесь, если не хотите вывести Дежардена из себя!