А ещё при помощи бабушкиных ниток, иголки и крепкого яблоневого листочка Люмка смастерила себе премилый плащик (дожди в горах не были редкостью) и туфельки. Этот же материал пошёл на изготовление занавесок и крохотного гамака. Люмка полюбила лежать в нём, заложив руки за рыжие ушки, и наслаждаться светом серебристой Луны.

И вообще неожиданно для самой себя лунная девочка обнаружила, что вещи, сделанные своими руками, могут быть милее тех, что она отыскивала когда-то в городе. Пусть они и так совершенны…

А однажды слизывая с палочки ароматное лакомство, Люмка и вовсе поймала себя на мысли о том, что она, пожалуй, смогла бы жить в горах… Она бы смогла остаться здесь до конца своей трёхсотлетней люминариковской жизни. Смогла если бы рядом с ней была вся её семья – бабуля… мама и папа.

– Жаль только, что чудеса лишь в сказках бывают… – сказала Люмка, бережно снимая с ножек новые туфельки и забираясь в гамак.

Лик продолжал прилетать к Люмке каждую ночь, иногда они ссорились, обижались друг на друга, но всегда мирились. Каждый раз, когда Лик спрашивал о том, ищет ли Люмка то, что давно должна была найти, та отвечала «конечно». Но добавляла, что Луна вот-вот должна дать ей подсказку. Правда, пока этого, увы, не случилось…

Лунная мошка, разумеется, знала об обмане. Она слышала, о чём на самом деле думает лунная девочка – знала, что Луна уже подсказала Люмке, где искать Чудесную вещь. Но Лику было жаль Люмку, потому что он также слышал, что ей было очень страшно… Ужасно страшно снова идти к трухлявому пню. С тех пор как Люмка нашла лунные знаки, она каждую ночь убеждалась в том, что Чудесную вещь стоит искать именно в нём. Ведь следы-звёздочки появлялись снова и снова. Порой они были чуть ярче, порой бледнее – это зависело лишь от силы лунного света. Но не проходило ни одной ночи, когда бы Люмка не смогла разглядеть на земле их очертания.

– Ты меня не обманываешь? – на всякий случай уточнял Лик.

– Нет, не обманываю, – не слишком убедительно говорила Люмка.

Но вот однажды лунная девочка отважилась пойти к гнилому пню ещё раз и не с пустыми руками, а с самой крупной ягодой алычи. Ягода была свежей, а не сушёной, и поэтому весила немало. Преодолев половину пути, Люмка сильно пожалела, что потащила её с собой. Она так устала нести ягоду, что, в конце концов, стала просто толкать её перед собой. А ведь уверенности в том, что алыча пригодится, у Люмки не было.

Сердце лунной девочки билось так сильно, что чуть не выскакивало из груди. Но лунная девочка упрямо двигалась вперёд.

Едва перед ней показался пень, она сделала глубокий вдох, нагнулась и катнула ягоду. Та неохотно покатилась и легонько коснулась бересты, прикрывавшей дыру в пеньке. Затем лунная девочка, еле слышно ступая по земле, постаралась подойти к приманке поближе. Едва Люмка оказалась от ягоды на расстоянии нескольких шагов, она протянула к ней руку и тотчас же услышала знакомый голос: «Это моё!».

– Конечно, ваше! – ответила Люмка дрожащим голосом, – это я вам принесла!

– Это моё! – упрямо повторил голос.

Лунная девочка постояла с минуту, глядя в тёмную щель загадочной норки, и пошла обратно… Лишь только тот, кто жил в трухлявом пне, перестал её видеть, Люмка забралась на соседнее дерево и, усевшись поудобнее, стала ждать… Лунная девочка ждала долго, уже замёрзла и захотела пить. Но вдруг кусок берёзовой коры стал постепенно отодвигаться, и из отверстия в пеньке показалась чья-то голая лапа. Она была зелёного цвета с четырьмя крючковатыми пальцами. Люмка не верила глазам: лапа, коснувшись земли, поменяла цвет на точно такой же – тёмно-коричневый. Она стала почти невидимой! Пальцы ощупывали землю, а когда нашли ягоду, намертво вцепились в неё и снова поменяли цвет – на это раз на оранжевый.

Заполучив ягоду, лапа исчезла – кусок бересты снова вернулся на место, будто кто-то закрыл за собой дверь…

Лик слушал Люмкин рассказ и не верил ни одному слову. Он прожил в горах всю жизнь – он знал всё на свете и не догадывался о существовании такого необычного зверя. Этого просто не могло быть!

– Ну, признайся, что выдумала всё это! – требовал Лик, размахивая крылышками и тонкими ручками у самого Люмкиного носа. – Я знаю, что ты меня обманывала! Знаю, что Луна подсказала тебе дорогу к Чудесной вещи, знаю, что дорога привела тебя к старому пню! Но история о страшном звере, который там живёт, чересчур невероятна, чтобы быть правдой!

Признайся, что это просто отговорка, чтобы не искать вещь, которая по праву принадлежит нам!

– Не кричи на меня, – рассердилась Люмка, – я говорю правду! Ты же ловишь моих «бабочек», значит, знаешь, что я не вру! Я не ищу Чудесную вещь, потому что не знаю, где её искать, а ты даже ни разу не описал мне, как она выглядит!

– Я и сам этого не знаю! – крикнул Лик. Он запыхался, был взъерошен, расстроен и разочарован. Молча взглянув на Люмку, так горько, что у лунной девочки сердце упало в туфельки, Лик закрыл глаза и исчез.