Сейф, судя по всему, Сандаев так и оставил открытым, но его это уже не волновало. Евгений мчался по трассе к дому в новом спальном районе города, где он всего месяц назад снял себе квартиру. Об этой квартире знали лишь двое. Он и его молодая любовница Маргарита. Лучшего места для того, чтобы отлежаться какое-то время и принять для себя решение, придумать было невозможно.

Легкая улыбка тронула губы Сандаева.

– Ее привезли из Русского музея. Выставили у нас, в Художественном. На месяц, – Мелихов старательно срезал кончик сигары и бросил его в пепельницу. Потянулся к зажигалке. – Статуэтка называется «Царевна Волхова». Это одна из выдающихся работ великого Врубеля...

– Лекции по искусству нас не интересуют, – перебил собеседника Скелет, забрасывая ногу на ногу. – Давайте разговаривать по существу. К какому сроку вам нужна эта штукенция и сколько вы готовы заплатить нам, если мы ее доставим вовремя?

Мелихов сдвинул брови к переносице, и по одному этому выражению Готспер понял, что подобный подход к делу ему совсем не понравился. Скелет, казалось, даже не заметил перемены. Все его внимание было сосредоточено на зажатой меж пальцев тлеющей сигарете. Бледность и худощавость лица Скелета остались теми же самыми, что и два часа назад, когда он сошел с поезда, но в остальном вид вчерашнего зэка существенно изменился. Татуированные до плеч руки скрывала бирюзового оттенка рубашка с длинными рукавами, джинсы подпоясаны широким кожаным ремнем, а на ногах надраенные до блеска ботинки с тонкой шелковой шнуровкой. Готспер убедил друга, что такой прикид подойдет ему лучше любого другого. Немного поколебавшись, Скелет согласился, но по собственной инициативе добавил все-таки к новым шмоткам серебряный перстень на левую руку в виде выпуклого черепа. Готспер неприязненно морщился всякий раз, когда его взгляд падал на это нелепое украшение старого приятеля.

– Я говорю вам о ценности этой статуэтки не ради того, чтобы прочесть лекцию, – с нажимом произнес Геннадий Геннадьевич, раскуривая сигару. – Я хочу, чтобы вы отнеслись к этому делу со всей ответственностью, и если с моим заказом что-то случится...

– Мы – профессионалы, братан, – Скелет самодовольно осклабился. – Если мы беремся за работу, результат гарантирован. Положительный результат, я хочу сказать. Какой размер у статуэтки?

Обращение «братан» в его адрес пришлось Мелихову по душе еще меньше, чем бесцеремонная манера Скелета вести беседу. Но Геннадий Геннадьевич сдержался. Откинувшись в кресле и держа сигару в согнутой руке немного на отлете, он буквально буравил глазами обоих собеседников.

– Что значит «какой размер»?

– Ну, если че, под куртку ее сховать можно? – уточнил суть вопроса Скелет.

– При желании можно.

– Тогда никаких проблем, братан. Что у нас по срокам и по бабкам?

Мелихов помолчал минуту, а затем произнес:

– Статуэтка пробудет в нашем музее до конца следующей недели. По большому счету мне все равно, когда вы совершите ограбление. Завтра, послезавтра или на днях. Главное, чтобы она не успела покинуть город. А что касается оплаты... – Геннадий Геннадьевич затянулся сигарой и выпустил дым в потолок. – Сколько человек вы рассчитываете задействовать в вашей операции, уважаемый... э-э-э...

– Скелет. Все друзья зовут меня так, и вам незачем напрягаться. Мы ведь теперь почти друзья?

– Я бы сказал, деловые партнеры, – жестко осадил его Мелихов. – В соотношении: «заказчик – исполнитель». Но пусть будет Скелет. Ничего не имею против. Так сколько, Скелет?

Последнему не понадобилось много времени для поиска подходящего ответа. Фактически он ответил на вопрос без всякой подготовки.

– Нас будет четыре человека.

Готспер удивленно посмотрел на приятеля. Никакого разговора на эту тему у них до сих пор не было. Скелет упоминал, конечно, о каком-то черновом плане, но по-прежнему держал его при себе.

– Хорошо, – спокойно отреагировал на это сообщение Мелихов. – Я дам вам за вашу работу двести тысяч, то есть по пятьдесят кусков на брата.

Скелет скроил недовольное лицо.

– Не маловато ли, братан? В самом начале нашего разговора мне показалось, что вы сказали, будто бы эта хрень – одна из выдающихся работ Шнобеля. Иди как его там?.. Какова ее реальная стоимость?

Мелихов подался вперед и ткнул сигару в пепельницу. На скулах у него проступили красные полосы.

– Вы задаете вопросы, которые вас не касаются, – резко бросил он. – Я предлагаю вам работу, а если гонорар не устраивает, вы можете пойти и попытать счастья в другом месте. А я, соответственно, найду других исполнителей.

Оскал-улыбка Скелета стала еще шире, чем прежде.

– Тпру! Ты смотри, как он завелся, Готспер? Ну, и стоит ли так пылить, братан? Мы же типа партнеры, да? Или я чего-то не уловил? – Скелет снял ногу с колена, а затем и вовсе поднялся с дивана. Поправил ворот рубашки. – Короче, решаем так. Еще по полтиннику в зубы, и наша любовь будет вечной. То есть четыреста кусков за работу. Годится?

Пока со стороны Мелихова длилось напряженное молчание, Готспер готов был поспорить, что в итоге авторитет ответит им отказом. Ему самому никогда не приходилось работать на Геннадия Геннадьевича, но Готспер немало был наслышан об этом человеке. И втайне он надеялся, что соглашения у Мелихова со Скелетом не получится. Пахать на авторитета Готсперу не улыбалось. А раз нельзя переубедить товарища, то... Последняя надежда рухнула, когда Мелихов согласно качнул головой.

– Пусть будет так, – сказал он и тоже поднялся с кресла. – Вы приносите мне статуэтку, я передаю вам в руки четыреста тысяч. Никакого аванса не будет.

– А кто тут базарил об авансе? – парировал Скелет. – Мы – ребята честные. Можете не сомневаться.

Он протянул Мелихову руку то ли в знак прощания, то ли в знак закрепления сделки, но так или иначе Геннадий Геннадьевич оставил этот жест Скелета без внимания. Татуированная пятерня с кольцом в виде черепа зависла в воздухе.

– Удачи вам, парни, – только и напутствовал их Мелихов.