Ник помахал им рукой. Голова девицы повернулась ничуть не хуже, чем у героини Линды Блэйр в «Экзорцисте», и Валентайн увидел, что это Шерри Соломон.

– Устраивайтесь поудобнее, – пригласил Ник.

В углу находилось что-то вроде зоны отдыха. Уайли уселся на кожаный диван, Валентайн опустился в мягкое кресло, имевшее форму человеческой ладони. Уайли вполголоса произнес:

– Зря Ник трахается с персоналом. До добра это не доведет.

– Вот и скажите ему об этом, – посоветовал Валентайн.

– Да уж, придется.

И Уайли принялся посвящать Валентайна в подробности сексуальной жизни Ника с таким видом, будто это и так была широко доступная информация. Судя по рассказу, то самое, из-за чего он всю жизнь влипал в неприятности, и составляло его истинное величие. А именно: отношение к женщинам. Ник любил каждую, до которой мог дотянуться своими жадными ручонками. И если они соглашались, он превращал их жизнь в сказку: щедрые подарки, неослабное внимание, лимузины, лучшие места на лучших шоу, свежие розы каждый день – короче, все, что только их душа пожелает.

Но именно из-за этого у Ника возникали проблемы. Он был слишком уж внимателен и щедр. За несколько недель бедная женщина привыкала к этой волшебной сказке, а он вдруг отбирал хрустальные башмачки и объявлял, что бал окончен. Реакция принцесс, снова превратившихся в Золушек, была вполне типичной – от истерики до попыток самоубийства.

Время от времени Ник сдавался и женился на какой-нибудь из них, но кончалось все одинаково – разводом, в результате которого его капитал уменьшался еще на один солидный кусок. Уайли так давно наблюдал за этой каруселью, что в свое время смог точно предсказать день, когда Ника покинет последняя супруга.

Ник выплыл из ванной в алом шелковом халате, с курчавых волос капала вода. Уайли подал ему пиво, Ник уселся в обитое леопардовой шкурой кресло и сделал жадный глоток.

– Ну и на сколько нас ободрали? – спросил он.

– Ободрали? – спросил Уайли. – А разве я об этом что-нибудь говорил?

– Просто я привык, что, когда казино обдирают, ты тут как тут.

– Вот уж не знал, что я такой предсказуемый, – Уайли поморщился.

– Именно такой. – И Ник снова глотнул из бутылки.

– Тони вычислил Фонтэйна, – сказал питбосс.

Ник наклонился, халат его распахнулся, обнажив сморщенные гениталии.

– И ради этого ты прервал мой лучший трах за последние полгода?

Уайли ухмыльнулся:

– Совершенно верно.

– Что такого смешного ты увидел?

– Ваши яйца.

Покраснев, Ник запахнул халат. Уайли снова посерьезнел, а Валентайн, стараясь не расхохотаться, торопливо пил воду.

– Скажите сами, – обратился к нему Уайли.

– Это Сонни Фонтана, – сказал Валентайн.

– Кончайте придуриваться! – воскликнул Ник и одним глотком прикончил пиво. – Фонтана умер. Ему на озере Тахо башку дверью прищемили.

– Эту историю все знают, – сказал Валентайн. – Поверьте, Ник. Это точно он.

– Вы уверены?

– Да.

– На сто положительных процентов?

– И на сто тоже.

Но Ник не желал верить. Он посмотрел на Уайли и спросил:

– А ты и Сэмми с этим согласны?

– Да. Вот почему мы и пришли.

Ник вскочил и принялся мерить шагами комнату. Валентайн краем глаза заметил, как из ванной выбежала и скрылась в спальне Шерри. Если Ник и услышал, как открылась и закрылась дверь, то вида не подал.

– Сонни Фонтана! – воскликнул Ник и с силой выкинул вперед кулак, словно пытаясь сбить с ног воображаемого противника. – Моя жизнь превратилась в какой-то долбаный фильм катастроф! Какого черта Сонни Фонтана выбрал именно меня? – Повернувшись на пятках, Ник вперил указующий перст в своего питбосса: – Идеи есть?

– Я по-прежнему полагаю, что Нола замешана. – Уайли помедлил, но добавил: – Тони тоже так считает.

Уайли понимал, что мнение Валентайна для Ника куда важнее.

– Это правда? – переспросил Ник.

Валентайн кивнул.

– Попросите полицейских заставить Нолу снова пройти испытание на полиграфе.

– И вы полагаете, мы что-нибудь узнаем?

Валентайн снова кивнул. У Фонтаны всегда имелся помощник из числа служащих казино – это отличало его стиль.

– Нола утверждает, что не знает Фонтэйна, но я готов поставить свою пенсию на то, что ей хорошо знаком Фонтана.

– Боже! – в ярости заорал Ник и швырнул пустую бутылку, которая, несколько раз лениво повернувшись в воздухе, разбилась о голову явно не ожидавшей такого удара фарфоровой копии Венеры Милосской. – Как же так получилось, что я не запомнил эту шлюху?