— Десять кнопок — это не случайность, — резко перебил мисс Маккессон Доминик.

Дэмиен откинулся на спинку стула и посмотрел на задницу брата.

— Кажется, у тебя идет кровь, бро.

— Твою мать, — прорычал Доминик и снова приложил руки к своему заду.

Когда он убрал их, на его пальцах действительно было немного кровь. Немного, но больше, чем должны были оставить чертежные кнопки.

Похоже, доставучему ублюдку досталось.

Я не удержалась и фыркнула своим мыслям, обратив при этом на себя всеобщее внимание, и да, я имею в виду действительно внимание ВСЕХ.

— Ты! — прорычал Доминик в мою сторону.

Я в шоке вздёрнула брови и подняла руки.

— Я? Я ничего не делала, просто собиралась чихнуть, вот и всё.

Доминик с яростью на меня посмотрел.

— Я не верю тебе. Ты всегда приходишь первой, и поэтому у тебя была прекрасная возможность подложить их мне на стул.

Я закатила глаза.

— Мне не очень нравятся ваши ложные обвинения, мистер Слэйтер.

Когда ученики усмехнулись, лицо Доминика покраснело от гнева.

—Я знаю, что это была ты.

Я покачал головой.

— Ну, в таком случае, ты ошибаешься.

— Открой сумку, — резко произнес он.

Я почувствовала, как мой желудок сжался.

— Что? Зачем? — спросила я, стараясь не выдать своего ужаса даже притом, что фактически могла ощущать, как начала обливаться потом.

Он не заглянет ко мне в сумку.

— С чего ты так разнервничалась, шлюха? — спросил Доминик.

Шлюха? Я была самым фригидным человеком во всей школе, включая семиклассников! Я определенно не была грёбаной шлюхой.

Я посмотрела на него.

— Потому что ты обвиняешь меня в том, чего я не делала, пидор.

По комнате прокатились коллективные вздохи в ответ на наши грязные оскорбления.

— Достаточно, вы оба берёте свои сумки и выходите в коридор. Живо! — отрезала мисс Маккессон.

У меня отвалилась челюсть.

— Но мисс, он перв...

— Вы оба использовали отвратительные нецензурные ругательства и сорвали мне урок, выходите в коридор и оставайтесь там до тех пор, пока урок не закончится, и я не буду готова поговорить с вами двумя.

Я была в шоке.

Мисс Маккессон никогда прежде не повышала на меня голос и не выгоняла из класса. Да меня вообще никогда не выгоняли из класса.

Никогда.

— Хорошо, — пробормотала я, вставая и хватая свою сумку, а затем с позором вышла из класса вместе с Домиником.

Он попытался выйти первым, но я толкнула его плечом, заставив врезаться в парту, на что одноклассники рассмеялись, а он — зарычал. Как только мы вышли и дверь за нами закрылась, Доминик мгновенно прижал меня к стене рядом со входом в класс, положив руки по обеим сторонам от моей головы, и наклонился ко мне. Между нашими лицами осталось буквально несколько сантиметров свободного пространства.

— Я знаю, что ты сделала это, — прорычал он и склонился голову ко мне, сокращая разрыв между нами еще больше.

Он пугал меня, и я ненавидела это. Он был почти на добрый фут (~ 30 см) выше меня, шире меня, и имел мышцы. Я же весила шестьдесят с лишним килограммов с постом в сто шестьдесят один сантиметр. Я точно не могла спугнуть его своим телосложением, но, вероятно, могла сделать это своими колкими ответами и отношением, поэтому я закатила глаза, а затем пристально на него посмотрела.

— Нет, тебе хочется, чтобы это была я, потому что тогда у тебя появится причина задирать меня ещё больше.

Он сощурил глаза и прорычал:

— Я не задираю тебя.

Фыркнув, я невесело рассмеялась.

— Нет, задираешь, и тебе это известно. Ты жалок, обижаешь девушку ради своей же собственной забавы. Какой же ты жалкий, жалкий маленький мальчик.

Доминик ухмыльнулся.

—У меня нет ничего маленького, милая.

Я покачала головой, ведь ясное дело, он говорил не о своем росте.

— Уверена, пять сантиметров не то, чем стоит хвастаться, милый.

Очевидно, что я понятия не имела о размере его члена, но слова о том, что у него меньше, чем тринадцать сантиметров, должны были ударить по его самолюбию, поскольку я читала в каком-то журнале, что тринадцать сантиметров — это средний размер мужского члена.