— Ты в порядке? — спросил меня Доминик.

Я резко повернула голову в его сторону, бросив на него злобный взгляд.

— Похоже, что я в порядке?

Доминик ничего не ответил, поэтому я посмотрела на него ещё более сердито.

— Ответь мне!

Он прикусил губу.

— Нет, ты все равно наорешь на меня независимо от того, что я скажу, поэтому я буду держать рот на замке.

Я фыркнула.

— В первый раз за все это время!

Доминик не бросил никакой раздражающей колкости мне в ответ, и это казалось своего рода странным.

Я посмотрела на него, прищурив глаза; он рассмеялся.

— Я не собираюсь спорить с тобой, малышка, поэтому даже и не пытайся провоцировать меня.

Я зарычала.

— Я тебе не «малышка».

Он улыбнулся.

— Забыл, прости.

Но ему ничуть не было жаль, вот урод.

Я покачала головой и, простонав, прижала руку к груди.

— Боже, она так болит.

Я почувствовала, как слезы начали жечь глаза, и мне захотелось, чтобы они отступили.

— Брона, не плачь, — мягко проговорил Доминик.

Я всхлипнула.

— Не могу ничего поделать, действительно очень больно.

— Знаю, но мы уже почти у больницы. Я заставлю их исправить это, ладно?

Я кивнула, по-прежнему всхлипывая, и потянулась за телефоном. Я решила позвонить Бранне, пока боль не станет настолько сильной, что я уже не смогу говорить.

— Как проходит свидание? — радостно прощебетала Бранна, подняв трубку.

Я всхлипнула.

— Брона? Детка? Что такое? Гэвин сделал тебе больно? Я нахрен прибью его…

— Бранна, заткнись, — всхлипывая, перебила я её. — Гэвин ничего мне не сделал, но мне больно, и сейчас я еду в больницу.

— Больницу? Почему? Что случилось?

Я фыркнула, превозмогая боль.

— Доминик случился.

Доминик вздохнул рядом со мной, и это заставило меня улыбнуться, хоть мне и было чертовски больно.

— Доминик? — рявкнула она, а затем прорычала: — Я убью твоего младшего брата.

— Нет, если я убью его первым, — донесся до меня низкий голос Райдера.

Доминик тоже это услышал и громко простонал, из-за чего моя усмешка сделалась даже шире.

— Мы уже едем. Я буду там так скоро, как только смогу, Би, хорошо?

Всхлипнув, я кивнула.

— Хорошо.

Я повесила трубку как раз в тот момент, когда Доминик подъехал к больнице; мы нашли парковку возле отделения травматологии и скорой помощи и, выйдя из машины, направились в здание. Диктуя свою информацию женщине за стойкой, я чувствовала, что Доминик стоял за моей спиной, и это очень меня отвлекало. После того как я зарегистрировалась, мы направились в зону ожидания, которая была до отказа забита людьми.

Я посмотрела на Доминика.

— Ненавижу тебя.

Он кивнул.

— Я тоже себя ненавижу. Мы проторчим здесь всю гребанную ночь.

Я прорычала:

— Тогда уходи, никто не просит тебя остаться.

Он посмотрел на меня.

— Если ты думаешь, что я оставлю тебя здесь, то ты плохо меня знаешь.

— Я вообще тебя не знаю, — огрызнулась я в ответ.

Он закатил глаза и потянул меня за мою здоровую руку к единственному свободному месту в комнате, из-за чего я пнула его в голень, заработав несколько смешков от сидевших поблизости людей.

— Проблемы в раю? — ухмыляясь, спросил Доминика какой-то парень.

Доминик усмехнулся.

— Нет, чувак, это просто прелюдия у нас.

Я ахнула, и Доминик мгновенно отскочил от меня, что парень и ещё пару человек посчитали забавным. Я смутилась, буквально почувствовав, как мое лицо и шея запылали.

— Прости, я просто дурачился, — пробормотал Доминик, увидев, каким красным стало мое лицо.

Вместо ответа я просто злобно уставилась на него, а затем округлила глаза, когда он уселся на единственное свободное место. Что за придурок. Вообще-то, это у меня болела рука, и значит, я должна была сидеть, а не он. Я уже собиралась высказать ему все это, когда он потянулся вперед, положил свои руки мне на бедра и, развернув меня, усадил к себе на колени. Я почувствовала себя даже ещё больше смущенной, когда несколько человек посмотрели, где именно я сидела на Доминике. Моя задница находилась прямо на его паху, бедра лежали ровненько поверх его, спиной я прижималась к его груди, а моя голова опустилась ему на плечо.

Это была очень интимная позиция, что одновременно взволновало и разозлило меня.

— Ты можешь ударить меня позже. А сейчас просто расслабься и давай подождем, пока тебя не осмотрит доктор, — прошептал Доминик мне на ухо, а затем поцеловал три раза в щеку.

Это был удивительно нежный жест, который действительно заставил меня закрыть рот. Я чувствовала, как мое сердце сильно колотилось в груди, а в животе порхали бабочки. Он мог вывести меня из себя одним простым действием, а затем сделать абсолютно счастливой другим. Я не знала, как разобраться со своими чувствами, когда дело касалось Доминика.