Я встретилась взглядом с Бранной и махнула головой, прося их уйти. Она кивнула мне в ответ и, дотянувшись до ручки двери, закрыла её, оставив нас с Домиником наедине. Я высвободила его из своих объятий и попыталась отступить назад, чтобы дать ему немного пространства, но он удержал меня на месте, из-за чего я вздохнула.

— Я просто пытаюсь дать тебе немного пространства, чтобы остыть…

— Что он здесь делал? В твоей комнате? — прорычал он, обрывая меня на полуслове.

Я пожала плечами.

— Он хотел извиниться и…

— Я понял это, но что. Он. Делал. В. Твоей. Комнате?

Я несколько раз моргнула, глядя на него, а затем покачала головой.

— Потому что он хотел поговорить.

Когда Доминик посмотрел на меня, его взгляд был очень суровым.

— Почему здесь? Почему не внизу?

Я вздохнула.

— Не знаю, я решила, что поговорить здесь нам будет удобнее...

— Ты предложила подняться к тебе в комнату? — прорычал он.

Я отшатнулась от него. Конечно, он бы никогда меня не ударил или не причинил другого физического вреда, но это не изменяло того факта, что он пугал меня.

— Доминик, ты пугаешь меня, — сказал я дрожащим голосом.

Он зарычал и, отпустив меня, начал наматывать круги по комнате. Пока я наблюдала за ним, у меня разболелась голова, поэтому я подошла к кровати и, забравшись на неё, свернулась калачиком под одеялом. Я уже была в пижаме и устроилась достаточно удобно, чтобы остаться там на всю ночь.

Я слышала, как Доминик вздохнул после ещё нескольких минут хождения по комнате.

— Брона?

Я не ответила, из-за чего он снова сделал глубокий вздох. Я услышала, как он подошел к кровати, а затем раздался шум падающих на пол вещей, и я сразу же поняла, что это были его одежда и обувь.

Он раздевался!

Я мысленно пнула себя. У нас были серьезные проблемы, а я таяла из-за того, что он был полуголым. Когда дело касалось Доминика, моя голова постоянно думала совсем не о том.

Я напряглась, когда он забрался в постель позади меня, но позволила ему сплести свои конечности с моими. Сначала он обернул руку вокруг моей талии, а затем притянул меня ближе к себе, пока я не была вплотную прижата к передней части его тела, затем он переплел свои ноги с моими и положил подбородок мне на голову.

— Ты любишься мне, красавица, — пробормотал он и поцеловал меня в макушку.

Я зажмурилась на секунду, а затем открыла глаза.

— Ты мне тоже.

Он повернул меня к себе и, склонив голову, потерся своими губами о мои. Я знала, что должна была тоже нежно поцеловать его в ответ или даже попытаться подразнить его легким поцелуем, но просто не смогла. Я крепко прижалась своими губами к его и проникла языком ему в рот.

Простонав, Доминик напрягся, а затем резко отстранился от меня.

— Брона, — прорычал он. — Я хочу трахнуть тебя, когда ты целуешь меня вот так!

Я улыбнулась ему. Мне нравилось так сильно его заводить.

Это заставляло меня почувствовать себя могущественной.

Я наклонилась вперед и мягко поцеловала его, но он снова застонал.

— По-прежнему заставляет меня хотеть тебя трахнуть.

Я рассмеялась.

— Так что, мне перестать целовать тебя?

— Никогда не переставай целовать меня. Никогда! — прорычал он, вызвав у меня улыбку.

Она поцеловал меня в лоб и вздохнул.

— Мне жаль, что я напугал тебя. Ты же знаешь, что я никогда бы и пальцем тебя не тронул. Так ведь?

Я кивнула.

— Знаю, но ты все равно становишься очень пугающим, когда ведешь себя вот так, конечно, если я не зла так же сильно, как и ты, потому что порой мне кажется, что я пугаю тебя, находясь в подобном состоянии.

— Так и есть, но в то же время я думаю, что это чертовски сексуально, — пробормотал Доминик.

Фыркнув, я закатила глаза.

— Нам нужно поговорить.

Он кивнул и посмотрел на меня.

— Скажи мне, что Бранна уже тебе рассказала.

Я сделала, как он просил, и, когда закончила говорить, он кивал.

— Ты когда-нибудь слышала о человеке по имени Марко Майлз? — спросил меня Доминик.

Поразмышляв немного, я покачала головой, как бы отвечая «нет».

— Черт, детка, ты действительно как из пещеры, — пробормотал он.

Я нахмурилась.

— Я не знаю никаких плохих людей, Доминик. На протяжении многих лет я старательно избегала различных разговоров и сплетен.