Маркус энергично помотал головой.

– Нет-нет! Прошлое лучше похоронить.

Стараясь отогнать неприятные мысли, маркиз поспешно схватился за бокал и в спешке упустил тот момент, когда камердинер, забыв про запонки, уставился в дверной проем, за которым, в коридоре, стояла молчаливая фигура.

– Что бы вы сказали сестре, если бы могли, милорд?

Маркус моргнул; напиток уже начал затуманивать разум.

– Если бы мог? В каком смысле?

Уэллер передал ему бордовый жилет, и Маркус натянул его на свои широкие плечи.

– Ну, если бы вы могли сделать это, не опасаясь проявлений своего… состояния… Что бы вы тогда ей сказали?

– Я уже обо всем сообщил сестре в письмах. Ей лучше оставаться у своих друзей Сент-Лайонов. – Он был в долгу перед ними. Каролина познакомилась с младшей из сестер этого семейства в пансионе. Они быстро подружились, и в результате семья часто приглашала Каролину проводить у них праздники и лето. Поэтому она отсутствовала во время многих отцовских буйных выходок, и за это Маркус был безмерно благодарен Сент-Лайонам. – Сомневаюсь, что она захочет каждый день слушать мое ворчание, – добавил маркиз.

– Дело в том, дорогой братец, что у меня никогда не было возможности решить это самой.

Маркус вздрогнул и обернулся. У двери стояла женская версия его самого. Двадцатидвухлетняя Каролина сильно выросла за время его добровольного изгнания. Зеленоватый муслин ее платья подчеркивал зелень глаз, а длинные белые перчатки и болтавшаяся на локтевом сгибе сумочка дополняли наряд. Такие же светлые, как у него, волосы были убраны в элегантную прическу, ниспадающую с плеч, а потрясающая длина ее волос напоминала о сказочной Рапунцель. Довольно высокий для женщины рост Каролины, к счастью, не был таким огромным, как у остальных Брэдли. И вообще, она казалась воплощением всего самого правильного, строгого и чистого.

Сердце Маркуса учащенно забилось, когда Каро приблизилась к нему. Один лишь облик ее – она была само совершенство – напоминал о том, как отчаянно он хотел огородить сестру от мужчины, так похожего на их отца. Оградить от того, что сам он пережил той далекой ночью, так напугавшей его. Он очень старался уберечь ее от отца в ту судьбоносную для него ночь. А сейчас… Сейчас он не может спасти сестру от брака с чудовищем, которое выбрал для нее отец. Как встретить Каро, если он так подвел ее?

Не отрывая от нее взгляда, Маркус неловко, точно Уэллер, потянулся за своим графином. Заметив его движение, Каролина нахмурилась:

– Как ты можешь проводить дни напролет, утопая в выпивке? Мы поэтому на грани разорения?

Маркиз замер, пораженный этой тирадой. Было совершенно очевидно: за время его отсутствия младшая сестренка стала вспыльчивой взрослой женщиной. И это его встревожило.

– На что ты намекаешь, дорогая сестрица?

– Намекаю? Я тебя прямо спрашиваю. Ты что, растратил наше состояние на свои пороки?

– На пороки? Мой единственный порок – это выпивка. – Ему было ужасно неприятно признавать это перед сестрой. – И я понятия не имею, о чем еще ты говоришь.

– Я тебе не верю!

Маркус почувствовал, что ему срочно требовался еще один бокал. Благословенный туман в голове начал быстро рассеиваться. Схватив графин, он отошел от сестры и повернулся к ней спиной.

– Спроси Уэллера. Он подтвердит, что я питаю слабость только к спиртному.

Неуклюжий камердинер подбиравший осколки с пола, тут же отозвался:

– Это правда, миледи.

Каро презрительно фыркнула и стала яростно рыться в своем ридикюле. Наконец вытащила вырезку из газеты, которой помахала в воздухе.

– Тогда почему сплетни утверждают, что ты разорил нас своими «животными» привычками?

Маркиз пожал плечами.

– Полагаю, потому что я Зверь.

Сестра топнула ногой, и Маркус, изумленный, заморгал. Золотые локоны юной леди подрагивали в такт ее резким движениям. Она в ярости смяла газету своими изящными пальцами, обтянутыми столь же изящной перчаткой. «А она, оказывается, сильная женщина», – подумал Маркус. Но рад ли он этому?.. Девочка, которую он знал, исчезла. Та, что с вечно перепачканным лицом. Та, что с глазами, сияющими озорством в редкие мгновения радости. Раньше она была для него светом во тьме, а теперь одно лишь ее присутствие погружало его во мрак.

– Ох, но почему с тобой так сложно? – Каролина взглянула на брата прищурившись, когда он сделал большой глоток. – И прекрати это!

Ой, с удовольствием бы «прекратил», но, увы, Маркус не мог бороться с прошлым без спиртного. Проклятье, опьянение слишком долго не наступало. Ноги почти не держали, ему было невыносимо жарко, он обливался потом. Скоро последует припадок, а затем его скует паралич, и он окажется в аду – часами будет заперт среди ужасов прошлого.

Маркус взял платок со стола с туалетными принадлежностями и тщательно утер лоб, весь покрытый испариной. И тут глаза Каролины неожиданно наполнились слезами, и она с дрожью в голосе проговорила: