Брант снова закашлялся.

– Как же... неожиданно.
– Прежде, чем кто-нибудь смог что-нибудь сказать, он указал на мешочек, который сжимала Эделайн у своего живота.
– Это для меня?

Эделайн прошла по комнате туда, где сидел Брант, и положила мешочек ему на колени.

– Ты знаешь, я никогда не забываю.

Ткань разорвалась, как только он открыл мешок, словно маленький ребенок, разворачивающий подарок, обнажив круглую серебряную коробку.

– Заварные пышки!

– Шоколадные, из ирисок и сочных ягод. Я сделала их этим утром, - улыбнулась Эделайн.

Брант открыл крышечку, достал квадратную фиолетовую слойку, немного похожую на цветной зефир и откусил кусочек. Розовый сок капал по шрамам на подбородок, когда он облизывал свои губы и засовывал остатки в рот.

– Разве заварные пышки не самое лучшее, что вы когда-либо пробовали?
– спросил он Софи, выплевывая крошки.

Софи никогда о них не слышала, но она не хотела признаваться в этом, поэтому просто сказала:

– Да.

Его улыбка сменилась хмурым видом.

– Ты никогда их не пробовала, верно?

– Нет, я, - начала было Софи, но Эделайн прервала ее.

– Я делаю их только раз в год.

Брант ничего не сказал, и он определенно не предложил ей ни одной, так как закрыл банку и засунул ее обратно в разорванный мешочек. Софи смотрела на свои ноги, считая пузырьки, выглядывающие по краям ее туфелек. Сформировались уже семь отдельных полосочек, и она была уверена, что это еще не все. Но они жалили меньше, чем осознание того, что у Эделайн было особое угощение, которым она никогда с ней не поделится.

Брант разразился очередным хрипящим кашлем, нарушая тишину.

– Ты болен?
– спросила Эделайн.

– Нет, - крикнул Брант, как только она потянулась к нему, словно хотела проверить температуру по его лбу. Он притянул колени к груди и обхватил руками ноги, складываясь в непроницаемый шар.
– Я в порядке.

Однако его голос звучал хрипло.

– Сядьте, - велел он, указывая на три пустых кресла.
– Расскажите мне, что произошло за последний год. Ясное дело, были какие-то изменения.

Софи опустилась в пружинистое кресло, с удивлением обнаружив, что на самом деле оно было очень даже удобным. Каким-то образом, металл казался мягким, обволакивая ее тело, как подушка, но он был холодным. Или же озноб появлялся больше от бледных глаз Бранта, который вновь заострил на ней внимание. Они были скорее серыми, чем голубыми и обрамлены густыми ресницами, такими же черными, словно смола, как и его волосы. Потом она поняла, что Брант должно быть был привлекательным. Но пожар изуродовал его.

Не смотреть на его шрамы.

– Я видел тебя прежде, - пробормотал он, все еще изучая Софи.

– Видели?

Он кивнул, как только его глаза изучили каждый дюйм ее лица, остановившись, наконец, на ее шее.

Его металлическая банка заварных пышек с лязгом упала на землю, когда он рванул к ней.

Софи вскрикнула и попыталась закрыться от него, но он одной рукой пригвоздил ее плечо к креслу, а другой сорвал с нее накидку.

– Это мое!
– закричал он, когда Грэйди отдернул его в сторону и отбросил к противоположной стороне комнаты.

– Что с тобой?
– вскрикнул Грэйди, а Брант сжался в углу, бормоча «Мое» себе в кулак.

Эделайн бросилась к Софи, проверяя, нет ли у той травм.

– Ты в порядке?

Софи кивнула, будучи еще не в состоянии говорить. Она продолжала одним глазом смотреть на Бранта, когда поправляла одежду, и нахмурилась, когда заметила, что чего-то не хватает.

– Он украл мой семейный герб.

Брант целовал свою сжатую ладонь, а Софи заметила крошечные частички желтого блеска, выглядывающие меж его пальцев.

– Мое, - произнес он, смеясь в этот момент.

– Я... думаю, он узнал брошь Джоли, - пробормотала Эделайн, ее глаза наливались слезами.

– Брант, верни это, - приказал Грэйди, приближаясь к нему.

– Все хорошо, он может оставить ее, - сказала Софи Грэйди, когда тот схватил руку Бранта, а Брант кричал и пытался оттолкнуть его. Казалось, она сделала все только хуже, оставшись здесь, а она этого не хотела. Кроме того, Брант знал и любил Джоли так, как никогда бы не смогла она. Брошь Джоли принадлежит ему по праву больше, чем когда-либо принадлежала бы ей.