Видимо, пришёл и мой срок...

Боль продолжала терзать каждую клеточку тела, словно бы выворачивая кости и внутренности, и в какой-то момент всё поглотила темнота и небытие.

Неужели это всё?! Тогда почему я слышу перестук своего сердца?

Но, видимо, кого-то ещё волновало моё состояние. Чей-то приятный голос взволнованно раз за разом о чём-то спрашивал.

– Девочка, ну, что же ты, - наконец-то разобрала я.
– Давай же, приходи в себя! Если слышишь меня, ответь, где у тебя болит.

– Нет, госпожа, - вклинился ещё один голос, - не ответит она, немая с малых ещё лет. Мы нашли её в лесу. Родителей ворлаки подрали, да и ей немало досталось, всё горлышко порвато было, думали, не выживет. Знахарка выходила, даже шрамы залечила, а вот голос так и не вернулся, видимо, повредило там что-то.

– Ох, ты ж бедная моя, - сокрушённо ворковала женщина.
– А как же она под копыта-то бросилась?

– Так понятно почему, - снова отозвался второй человек.
– Не нужна никому немая-то, да и не прижилась ни в прежней деревне, ни в этой. А потом бессловесную-то каждый норовит обидеть, особливо парни да мужики. Вот, видать и надоело убегать, прятаться да злые слова терпеть...

– Так говоришь, нет у неё родственников?

– Почитай нет. Была, кажись, бабка какая-то, можа родня, а можа просто знакомая, да и то померла на прошлую осень.

– Тогда заберу я девочку к себе. Придёт в себя, помощницей сделаю, - сказала, решаясь, женщина.

Путь до жилища говорившей я помнила смутно, так как всё слилось в комок боли, непонимания и затаённого страха. И лишь сжимавшая мою ладонь, в желании поддержать, рука женщины помогала мне этот путь преодолеть.

Голова продолжала разрываться от мыслей: 'Что со мной?' и 'Где я?'. Но сил на то, чтобы даже просто поднести ладонь к лицу, не было. Под конец дороги вновь забылась в полуобмороке.

Очнулась, когда кто-то внёс меня в помещение, но кто и куда не видела, так как глаза, казалось, совершенно опухли и наверняка превратились в узкие щёлочки.

– Ты уж прости, девочка, что комнатка маленькая. Я ведь не хозяйка здесь. Хозяин-то пока отсутствует, а вернётся, может и распорядится комнату побольше выделить. Каййерин - он хороший, только несчастный и одинокий. А значит в беде тебя не оставит. А ты уж выздоравливай поскорее и не думай больше счётов с жизнью сводить.

Это она обо мне? С чего бы это мне самоубийством заниматься? Бред полнейший.

– Ну, вот, - продолжила женщина, когда меня разместили на узкой кроватке, - сейчас полечим тебя, помоем и накормим, а там и спать пора будет.

Про еду - это очень даже вовремя. Одна только мысль о ней заставила сжаться желудок, а меня судорожно сглотнуть. Под мыслями о пище, помывка меня в четыре руки и дальнейшая транспортировка назад на постель, прошла практически незаметно. А потом ещё чьи-то руки стали осторожно прикасаться то тут, то там, и становилось так легко, словно огромная тяжесть спала с плеч, и свербящая боль, с которой я почти свыклась, постепенно сошла на нет.

После этого меня, наконец-то, покормили. И как-то странно отозвался на это организм, словно никогда не получал еды досыта. Что же со мной случилось?

Снова попыталась разлепить глаза, и опять ничего не получилось. Попыталась спросить у окружающих, что со мной, но с губ сорвалось лишь мычание. От непонимания и бессилия тихонько заплакала.

– Ну, что ты, деточка, всё хорошо, теперь всё обязательно будет хорошо.

Под эти причитания, всё ещё со слезами на глазах я уснула.

***

Проснулась от громко звучащих за дверью голосов. Уже знакомый женский голос спорил с мужским, приводя всё новые и новые доводы. Где-то посреди спора я поняла, что говорят обо мне. Прислушалась и внутренне возмутилась бессердечности второго спорщика.

– Эррия, ты же знаешь, что Он этого не одобрит...

– Ну, чем девочка ему помешает? Она и говорить-то не может, потому как немая. А я уж постараюсь, чтобы она и на глаза ему не попадалась.

– Хм. Но есть ли у тебя уверенность, что эта побродяжка не является воровкой? Или, вообще, преступницей? Ты слишком доверчива, Эррия...

– Ну, сами взгляните на девочку, - дверь еле слышно приоткрылась, - какая ж из неё преступница?!

– Эммм, внешность обманчива, - протянул мужской голос.

'Вот гад', - мысленно выругалась я.
– 'Он ведь меня совсем не знает'.

– Ладно, - всё же согласился мужчина.
– Но окончательное решение за Каййерином.

Дверь снова закрылась, но разговор за ней продолжился, и мне было всё отлично слышно. Даже странно, насколько обострился слух.

– ...думаю, эта невзрачная мышка не помешает моему другу. А ты уж обучи её чему-нибудь.