– У меня нет таких денег, – с трудом произнесла она.

– Это не имеет значения.

– Это имеет значение! – взорвалась Джейн. – Я не желаю брать хоть что-то у тебя, это понятно?!

– Когда-то ты говорила, что любишь меня. – Ник рассмеялся хриплым, отрывистым смехом. – А теперь ты меня ненавидишь.

Джейн не стала опровергать его слова. Она просто смотрела на него полными слез глазами.

В душе графа вспыхнула терзающая боль. Когда-то, когда он был готов жениться на ней, он говорил себе, что не станет обращать внимания на ее ненависть, если Джейн однажды возненавидит его. Но он не мог быть безразличным к этому, нет, не мог! Он потер грудь. Боль не проходила.

– Зачем ты пришел?

– Из любопытства, – сказал он, пожимая плечами. – Да не бойся ты, больше я не приду.

– Прекрасно, – огрызнулась она, – потому что ты здесь – нежеланный гость. Ну, надеюсь, твое любопытство удовлетворено? Теперь уходи.

Он с трудом отвел от нее глаза. Но его ноги наотрез отказывались идти к выходу. Он посмотрел на открытую дверь гостиной. Ему хотелось туда.

Там во всем ощущалось присутствие Джейн. Гостиная была теплой и уютной, светлой и веселой. Стены были светло-желтыми, драпировки – кремовыми. На полу лежал яркий пестрый ковер. Диван обтянут нежно-зеленой тканью, на которой выделялось брошенное вязание – детская кофточка чудесного розового цвета. А в вазах стояли не розы, а дикие цветы, но…

Детская кофточка?!.

Взгляд графа метнулся к вязанию. Кофточка была почти готова, оставалось закончить один рукав. Сердце Ника сжалось; секунду спустя оно вдруг заколотилось так, что, казалось, ударяется о ребра. Он быстро шагнул в гостиную и схватил крохотную вещицу.

– Что это такое?!

Вопрос требовал ответа. Ник обернулся и увидел, что Джейн стала бледнее привидения. Он впился в нее взглядом.

– Это… Молли забыла, – пробормотала она. – У Молли есть ребенок.

Он все смотрел на нее. Первой его мыслью, конечно, была мысль о том, что это его ребенок, но шансы на это были невелики, а сексуальные аппетиты Молли он хорошо знал. Потом он вдруг прищурился.

– Молли, твоя горничная, сидит в твоей гостиной и вяжет одежду для своего ребенка? – И по страху в глазах Джейн он понял, что это и есть тайна, которую она хотела сохранить.

Джейн вспыхнула.

– А почему бы и нет? – Она пожала плечами.

Она лгала, и Ник это видел. И впервые с того момента, как он вошел в ее дом, выглядела спокойной и собранной.

– Я хочу видеть ребенка, – сказал он.

– Зачем?

– Зачем? Да затем, что ублюдок может быть и моим. Джейн покраснела еще сильнее.

– Ты же знаешь Молли. Она… она слишком любит мужчин. Поверь, ты тут ни при чем.

Голос Джейн звучал слишком твердо. Граф цинично улыбнулся.

– Ну, все равно, я подожду.

– Их здесь нет.

– Вот как? Ну, надеюсь, ты не станешь возражать, если я осмотрю все вокруг?

Джейн с криком побежала за ним.

– Стой! Это мой дом! Я позову полицейских!

Он не обращал на нее внимания. С сильно бьющимся сердцем он подошел к двери комнаты Молли и распахнул ее. Потом зажег лампу. Как он и предполагал, здесь не было ни детской кроватки, ни других признаков младенца.

– И где же спит ее ребенок?

Джейн смертельно побледнела. Она не нашла в себе сил что-либо ответить.

А ему хотелось придушить ее.

Взбешенный, он помчался вверх по лестнице. На этот раз Джейн не последовала за ним. Она словно приросла к полу. Граф рывком распахнул первую слева дверь, зажег свет и увидел, что это спальня Джейн. Лишь на мгновение он задержался взглядом на кровати под белым кружевным покрывалом. И тут же бросился к следующей двери. До него донесся крик Джейн, которая вдруг помчалась наверх как сумасшедшая. Но он уже взялся за ручку двери. Однако Джейн с яростным воплем схватила его руку, и ногти женщины впились в его кожу.

– Нет! Уходи! Я хочу, чтобы ты сейчас же ушел!

Он разжал ее пальцы и оттолкнул. Джейн, задыхаясь, прислонилась к стене; ее грудь тяжело вздымалась. И тут же снова попыталась наброситься на графа. На этот раз ее острые длинные ногти целились в лицо Ника, и она даже сумела здорово царапнуть его, оставив след от виска до подбородка.

Тут он взорвался. Он мгновенно завернул руки Джейн ей за спину и прижал женщину к стене. Но, к его стыду и ярости, его мужское естество мгновенно восстало от соприкосновения их тел, и Джейн не могла не почувствовать этого. Она изо всех сил рвалась из его рук, но он от этого лишь сильнее разгорался. А потом она вдруг внезапно затихла.

Ее глаза наполнились слезами. Джейн задыхалась. Граф тоже дышал с трудом. Он чувствовал, что его с головы до ног пробирает дрожь. Он по-прежнему хотел Джейн, хотел так, как ни одну женщину в своей жизни. Их лица были так близки… и он склонился, чтобы поцеловать ее.

– Я тебя ненавижу!

Он застыл на мгновение, потом улыбнулся, сверкнув белыми зубами:

– Хорошо сказано.

И тут же его улыбка растаяла. Он рывком прижал к себе Джейн, желая, чтобы она ощутила его болезненное, пульсирующее возбуждение. Джейн задрожала. Он решил, что ему нравится ее страх. Пусть себе думает, что он сейчас ее изнасилует, дурочка! Лживая, двуликая сучка!