– Ты, похоже, свихнулся, Томас! – угрожающе произнес он.

– Там леди Патриция! – закричал Томас. – Она здесь!

– Что?!

– Она в гостиной, живая… нисколько не мертвая!

И в это мгновение позади Томаса в холле появилась ослепительная блондинка. С величественным презрением она окинула взглядом всех их – Чеда, Джейн, Николь и Молли, графа.

– Привет, милорд! – холодно сказала она.

– Бог мой… – пробормотал ошеломленный Ник. Джейн уставилась на прекрасную женщину – его жену.

И тут же земля покачнулась у нее под ногами, и ее поглотила спасительная тьма.

Подхватывая Джейн на руки и внося ее в дом, граф бросил на Патрицию взгляд, полный недоверия и ненависти.

– Томас! – крикнул он. – Принеси чаю и виски, холодный компресс и нюхательную соль!

Он быстро зашагал в кабинет. И уложил Джейн на диван так бережно, словно она была сделана из тончайшего китайского фарфора. Потом осторожно отвел с ее лба волосы.

– Джейн, – тихо и нежно окликнул он. – Джейн, очнись! Потом, хотя Джейн еще не издала ни звука, он почувствовал, что она понемногу приходит в себя, и, успокоенный, повернулся к своей первой жене, остановившейся в дверях и смотревшей на него.

– Ах как трогательно! – язвительно бросила она.

– Сука! – прошипел он и снова отвернулся к Джейн.

– Папа! – воскликнул бледный Чед, вбегая в библиотеку. Следом за ним спешила гувернантка Рэндал. – Папа, что случилось с Джейн? Она умерла?

Чед был готов разрыдаться, хотя и весьма мужественно сдерживал слезы.

– У нее просто небольшой обморок, – объяснил граф. – Чед, будь мужчиной, иди наверх с мисс Рэндал. Джейн скоро очнется, и ты увидишь, что с ней все в порядке. Ты и так сегодня пропустил уроки.

С явной неохотой Чед позволил Рэндал взять его за руку. Он вышел из библиотеки, то и дело оглядываясь на Джейн. Джейн тихо застонала. Граф коснулся ее лица, утешая.

– Очнись, милая, – прошептал он. – Джейн, очнись! Пришел Томас и принес влажную салфетку и виски.

– Чай будет готов через минуту, – сказал он, подавая Нику графин. Он самым величественным образом не замечал Патрицию.

Наконец ресницы Джейн затрепетали; она открыла глаза. Граф помог ей сесть.

– Ты была слишком потрясена, – мрачно сказал он. – Как и все мы. Ну-ка выпей вот это! – И он поднес к ее губам стакан.

Джейн сделала глоток, закашлялась и, повернувшись, увидела Патрицию. И замерла. Граф яростно обернулся.

– Ты можешь подождать моих распоряжений в гостиной, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Глаза Патриции сверкнули, но она все же была явно напугана и потому, пренебрежительно пожав плечами, удалилась.

– О Боже! – воскликнула Джейн, падая на диван и закрывая лицо руками.

– Мы все устроим, Джейн, – пообещал граф, но в его голосе звучало отчаяние.

Джейн снова села.

– Я хочу подняться в свою комнату, – с трудом проговорила она. Она была ужасающе бледна, когда подняла на графа полные боли голубые глаза – Как она могла оказаться живой? Как? – воскликнула Джейн. – И почему вернулась именно теперь?

– Я не знаю, – мертвым голосом ответил граф. – Я не знаю…

Граф, войдя в гостиную, закрыл за собой дверь и прислонился к ней. В его глазах светилась ненависть.

Патриция Вестон, сидевшая, словно королева, точно в центре дивана, выглядела ослепительно прекрасной; она была одета в золотистый шелк и парчу и уверенно посмотрела прямо в глаза графу. Уголки ее губ тронула улыбка.

– В это невозможно поверить, – сказал граф. – Наверное, ты очень весело жила последние шесть лет, да, Патриция?

Она презрительно скривилась:

– Ну, скорее, это ты весело проводил время. Граф сжал кулаки:

– Какого черта ты вернулась? И где, будь ты проклята, ты была все это время?!

– Ну, я в основном жила в Америке, – сказала она так, словно объясняла, куда уезжала на воскресенье. – А вернулась я просто затем, чтобы получить то, что мне принадлежит. – И взгляд ее зеленых глаз стал жестким.

– Вот как? Ты имеешь в виду Кларендон? – Граф засмеялся. – Но Кларендон принадлежит Чеду. А я женат.