Шрифт:
Она распахнула дверь и тотчас почувствовала мощный удар в грудь, от которого отлетела и рухнула, больно ударившись головой о стену. Букет острых роз обрушился на ее лицо, раня шипами, после чего он, словно ожив и взбесившись, раздвинув свои царапающиеся стебли, превратился во что-то белое и колючее, оказавшееся толстым шерстяным носком, которым ей забили, разорвав, рот.
Тот, который проделал с ней все это, кинулся в комнату, и она, мыча и извиваясь всем телом, попыталась хотя бы сбросить с головы ставшие дьявольски жестокими и насмешливыми розы, некогда ее любимые цветы. И когда ей это удалось, она подползла к двери и увидела мужчину в натянутой на голову вязаной шапке с прорезями для глаз, который нервно шарил в ее письменном столе. На руках его были хирургические перчатки. Она снова замычала, хотела спросить, чего ему надо, если деньги, то она сама их ему отдаст. Но он не обращал на нее никакого внимания, сосредоточенно перебирая ее документы, бумаги, счета, фотографии.
– Сука! – услышала она его глухой, доносящийся из-под тугой, длинной, до шеи, шапки, голос и увидела в его руках то, что меньше всего ожидала увидеть. Он сунул это в карман, после чего подошел к ней, ногой, обутой в огромный черный кроссовок, сбросил с ее головы растрепанные остатки красных роз, наклонился над ней, схватил за вырез ночной рубашки, сгреб тонкую ткань с кружевами в свои кулачищи и дернул наверх, поднимая ее, Нину, с пола.
– Сука!
Она успела увидеть только его глаза в кривых прорезях шерстяной шапки – серые, холодные, мертвые.
От первого же удара, страшного, разламывающего голову, она ослепла, потом умерла. И остальных ударов уже не чувствовала…
4
25 сент. 2012
– Ма, я пошел!
Денис Васильев, молодой человек двадцати девяти лет, русоволосый, сероглазый, надел легкую куртку и направился к двери.
– Денис, постой! Ты что?! Пироги забыл! – Мама появилась на пороге с большим пакетом в руках.
– Ма, какие пироги?! Нет, я понимаю, конечно, что ты старалась, вчера столько времени с ними провозилась, но… Мне как-то неудобно, понимаешь? Приглашу их в пиццерию, угощу. Не обижайся, пожалуйста!
– Послушай, от домашних пирогов еще никто не отказывался! Уверена, что и твои женщины их оценят по достоинству.
На маме в это утро было желтое домашнее платье с ниткой настоящего жемчуга на шее, подарок Дениса. Она прямо-таки светилась от счастья, глядя на возмужавшего, красивого сына. Все-таки уже двадцать девять лет! Так хорошо, удачно все устроилось в его жизни – из автомехаников попал в нежные руки адвоката Лизы Травиной, которая, оценив его по достоинству, помогла с учебой и взяла к себе в адвокатское бюро. Правда, теперь Денис практически не бывал дома, зато мама точно знала, что сын занимается важным и благородным делом – ловит преступников и защищает невиновных. Да еще и учится на юриста!
– Ну и что, что ты работаешь в самом престижном и дорогом адвокатском бюро… Ты же сам говорил, что Глафира твоя прекрасно печет и постоянно что-нибудь приносит из дома. Вот и ты принесешь, тем более что у тебя сегодня день рождения. Я тут еще и маринованные опята в сумку положила, и луковицу, твои женщины знают, как приготовить.
– Ладно. Ты права, Глафира знает толк в хорошей еде, и она поможет мне накрыть на стол. Уговорила!
Денис обнял маму и взял пакет.
– Ты не подумай, я не то что стесняюсь твоих пирогов или зазнался и теперь хожу только по дорогим ресторанам. Просто не знаю, как сложится день и будет ли у нас время вообще отметить день рождения. Я же тебе рассказывал, как иногда все происходит. То нет работы, а то вдруг позвонит, к примеру, Мирошкин и подключит нас к своим делам. Лиза его знаешь как уважает! Говорит, что он – золотой человек, всегда нам помогает, а это значит, что и мы тоже должны ему помогать. Работы много, но я не жалуюсь, все так интересно, захватывающе!
– Я рада за тебя, сынок, – мама обняла его. – Хорошо, иди. Пироги все равно пригодятся. Ты сегодня ночуешь у себя?
– Думаю, да, – не без гордости ответил Денис, который вот уже несколько месяцев занимал заднюю часть особняка, в котором располагалось адвокатское бюро Лизы и Глафиры, где у него был собственный вход. Это было решение Лизы, которая посчитала необходимым поселить своего помощника рядом с собой, под рукой.
Звонок Мирошкина застал Дениса по дороге в бюро.
– Долго жить будете, – сказал он веселым тоном, как и полагается хорошо выспавшемуся утреннему имениннику. – Что-нибудь случилось?
– Случилось, – голос Мирошкина звучал устало. – У Лизы сейчас, я знаю, не очень много работы, поэтому она отпустила тебя ко мне в помощники. Подгребай на улицу Пушкина. Знаешь, где это?
– Знаю, в самом центре, маленькая тихая улица…
– Вот-вот, увидишь там нас, машин понаехало… Не промахнешься.
– А что случилось?
– Труп у нас, Денис.