Внутри ресторана было полно народу, свободным оставался лишь один столик на двоих человек. Сев в кресло, мужчина произнес:

– Садись. Не люблю есть в одиночку.

Чувствуя на себе взгляд хозяина, Макс сел рядом. Официантка протянула меню. Водитель же оценивающе оглядел ее. Когда она ушла, он сказал:

– Когда-то в этой забегаловке обслуживание было автоматизированным, но она прогорала. Клиенты предпочитали «Тиволи» в восьмидесяти милях отсюда. Тогда новый владелец выбросил все автоматы, нанял девочек – и дело пошло. Ничто так не поднимает аппетит, как хорошенькая бабенка напротив тебя. Верно?

– Совершенно верно, – Макс не слышал, что ему говорилось. Он редко бывал в ресторанах, единственное место, куда он заходил, была закусочная в Клайдс-Корнерз. Цены стоящие в меню, ужаснули его; ему захотелось спрятаться под стол.

Его компаньон бросил на него удивленный взгляд.

– Что-нибудь случилось, приятель?

– Случилось! Нет, ничего.

– Ты на мели? – горестное выражение на лице Макса говорило само за себя.

– Черт, со мной такое бывало. – Успокойся. – Мужчина подозвал официантку.

– Подойди сюда, милашка. Мы с приятелем желаем позавтракать бифштексом, и чтобы на нем сидело жареное яйцо. Я хочу, чтобы оно было слегка прожарено. Иначе я вколочу его в стену, как предупреждение остальным. Понятно?

– Сомневаюсь, что вы сможете вколотить туда даже гвоздь, – парировала девушка и удалилась прочь, покачивая бедрами. Водитель проводил ее взглядом, пока она не скрылась в кухне.

– Понимаешь теперь о чем я говорил? Куда уж машине до нее.

Бифштекс оказался довольно неплох, а яйцо прожарено в самую меру. Водитель предложил Максу называть его «Рыжим», в ответ Макс назвался сам. Намазывая остатки желтка на тост, он подумывал перевести разговор на интересующий его предмет когда Рыжий наклонился вперед и спросил:

– Макс, ты чем-нибудь занят? Не хочешь подработать?

– Как именно?

– Не возражаешь против небольшой поездки на юго-запад?

– Юго-запад? Я сам собирался двинуть туда.

– Отлично, считай, что договорились. Наш главный требует, чтобы на каждой машине было по два водителя, либо отдыхать по восемь часов после восьми часов езды. А я не могу, и без того опаздываю. Мой дубина – напарник надрался, пришлось оставить его проветриться. А через сто тридцать миль – контрольный пункт. Если я не покажу им второго водителя, затормозят меня.

– Тьфу! Рыжий, сожалею, но я не знаю как управлять. – Рыжий помахал фуражкой.

– Тебе и не нужно знать. Ты будешь подвахтенным. Да я бы и не доверил малышку «Молли Мелон» первому встречному. Буду подбадривать себе стимулирующими таблетками, а высплюсь в Эртпорте.

– Так вы направляетесь в Эртпорт?

– Совершенно верно.

– Вот здорово!

– Отлично, теперь договоримся так. При каждой остановке на контрольном пункте ты забираешься на койку спать. Кроме того, поможешь мне с погрузкой и разгрузкой в Оклахома-Сити. За это я накормлю тебя. По рукам?

– Заметано.

– Тогда пошли. Я хочу отправиться раньше остальных «прыгунов по грязи». Никогда не знаешь, кто из них может оказаться стукачом.

Рыжий положил банкноту на стол и, не дожидаясь сдачи, вышел на улицу. В «Молли Мелон» оказалось сто футов длины, она имела обтекаемые

формы, что при движении, влекло за собой оседание к земле. Макс заметил это при осмотре приборной панели. Когда они тронулись с места, индикатор с надписью «дорожный просвет» показывал девять дюймов; однако, с увеличением скорости его показатели упали до шести.

– Отталкивание от земли обратно пропорционально величине просвета в третьей степени, – объяснил Рыжий. – Чем больше ветер прижимает нас к земле, тем больше дорога выталкивает кверху. Чем больше скорость – тем больше устойчивость.

– Предположим, вы будете ехать так быстро, что давление ветра прижмет днище к самой дороге. Сможете ли вы успеть остановиться, чтобы избежать крушения?

– Раскинь мозгами. Чем больше мы прижимаемся, тем сильнее нас выталкивает. Я же сказал: обратная зависимость.

– О, – Макс вытащил логарифмическую линейку. – Если свой вес она держит при просвете в девять дюймов, тогда при трех дюймах отталкивание превысит ее вес в двадцать семь раз, при просвете в один дюйм – в семьсот двадцать девять раз, а при четверти дюйма...

– Даже не думай об этом. При максимальной скорости я могу посадить ее лишь до пяти дюймов.

– Но что заставляет ее двигаться?

– Не спрашивай меня теорию, я просто нажимаю кнопки. – Выбросив сигарету, Рыжий откинулся на сиденье, держа руку на рычаге управления. – Лучше полезай на койку, сынок. Через сорок миль – контроль.