А маяком будет служить развалина, которую пригрел Арос. Заклинание обязательно к нему потянется — хотя бы из инстинкта самосохранения, который выработался у него за столетия контактов со смертными.

Внизу лестницы была дверь. И больше ничего. Она стояла гордо и одиноко — очевидно, ей никто не сказал, что вокруг нее должны быть стены. Преодолев последние несколько ступеней, Арос взглянул на дверь, и она отворилась, обнаружив зияющий проем, которому даже больше чем двери полагалось бы знать о необходимости стен. Худощавый Серый не останавливаясь вошел в проем.

Если апартаменты Джеремии служили воплощением роскоши, то жилище, где сейчас лежал Аросов избранник, было перекрученным кошмаром старости и гниения, ободранных стен, поломанной мебели и теней столь же черных и алчных, как те, что служили ворону. Они были здесь не по выбору Ароса — их манил гнойный разум обитателя этой дыры.

— Взойди и воссияй, — произнес Арос, держась поближе к двери. Приходилось всегда помнить об опасности подпасть под влияние человеческой мысли… хотя бы и мысли существа, лишь едва человеческого. — Подъем!

На грязной, с провалившимся матрасом кровати, которую избрало воображение Аросова «туза в рукаве», валялась куча тряпья. Где-то под ним лежали мощи обитателя этой комнаты, который даже не шелохнулся, что, впрочем, было в его духе.

«Может, нищим выбирать не приходится, — подумал мертвенно-бледный упырь, направляясь в сторону кровати, — но этого нищего я бы с радостью выменял на Джеремию Тодтманна».

Всякое сочувствие судьбе этого нищего испарилось, когда тот впервые ударил его ножом. Нож, кончено, не причинил Аросу вреда, но оскорбляла сама мысль, что у кого-то хватило наглости ткнуть его ножом. Так ли следует обращаться с тем, кто дал тебе убежище?

«Когда власть перейдет к тебе, я тебе найду занятие на все время, пока не отыщется более подходящий для нее хозяин».

— На большее этот тип не годился. Временная заплата, чтобы ворон не захватил власть. Когда выбор пал на Джеремию Тодтманна, Арос едва не ликвидировал свой запасной вариант. И теперь думал, что правильно этого не сделал.

«Все в конце концов на что-нибудь полезно».

Поморщившись от очередного штампа, на который опять сорвался, Арос подошел к кровати и слегка пнул ее по ножке. Ножка задрожала, но не отвалилась. Куча тряпья колыхнулась вместе с ней и снова застыла.

— Эй, есть работа!

На сей раз он наподдал посильнее. Арос старался быть любезным, хотя истинным его желанием было пнуть так, чтобы кровать вместе со своим зловонным содержимым пролетела с полкилометра и лишь там собралась снова на полу. Тогда бы болван точно проснулся.

Когда снова не было никакой реакции, Арос протянул руку и с невыразимым отвращением ткнул в кучу тряпья пальцем.

Палец беспрепятственно прошел сквозь ткань.

Арос заворчал, обеими руками взялся за верхнее одеяло и отшвырнул в сторону. Проделав то же самое и со вторым, и с третьим, он с изумлением уставился на кровать.

Ничего.

Одеяла скрывали пустоту, созданную заклинанием бестелесную оболочку, наполненную воздухом. Нищий бесследно исчез… но как и куда?

— Он хотел уйти, Арос. Я отпустил его.

— Что? — Арос обернулся на голос — возле двери стоял обезьяноподобный, его давний собеседник. — Что такое ты сказал?

— Меня зовут Отто, Арос. Это имя дал мне король. Да здравствует король!

— Не будь идиотом, он же… — Арос не договорил. Только тут до него дошел смысл того, что сообщило ему это обезьяноподобное убоище. — Так это твоих рук дело? — Он указал на пустую кровать. — Да как ты посмел?

— Джеремия тоже мой друг. И Томас был моим другом. — Зрачки Отто красновато мерцали.

— Где он? — рявкнул Арос, подходя ближе. Он старался держать себя в руках, но это трудно, когда вокруг тебя столько идиотов и столько препятствий.

— Арос, его нет. Тебя я тоже люблю.

— Избавь меня от лживых человечьих сантиментов, Отто. Мне они непонятны, а уж тебе тем более.

— Это не так, — возразил призрак. — Теперь тебе нужен Джеремия Тодтманн.

— Который, возможно, уже в когтях у ворона. Ты хоть понимаешь, что твоими стараниями мы можем проиграть игру? Ты понимаешь?

— Это не игра, Арос.

Арос опустил руку к поясу и извлек шпагу из сущности царства снов. Кончик длинного узкого клинка он приставил к груди Отто.

— Тебе повезло, Отто, что нелегко приходит к Серым смерть и пытка не решает ничего!

Будь ты человеком, я насадил бы твою голову на кол! Ты отдал птице эту игру! Ты этого хотел?

— Я хотел как лучше, — спокойно ответил Отто, пожимая плечами. — Джеремия…

— У меня его нет! Он у птицы! — Видя, что его собеседник понуро повесил голову, Арос опустил шпагу. — По крайней мере, я так думаю… но дальше — тишина, а эта ворона каркнула бы о своей победе во все воронье горло! — Арос поднял руку и почесал подбородок; в ту же секунду клинок растаял в воздухе. — Как знать, может, игра еще не кончена.