Правда, свобода ей представлялась не совсем так.

Она описывала круг за кругом, точно затягиваемая водоворотом, воронка которого становилась все уже и уже. Невозможно было сосредоточиться на чем-то конкретном, потому что вокруг ничего конкретного не было, если не считать ветра и призрачных ворот с их голодным часовым. Небогатый выбор. Каллистра уже испугалась, что променяла одно узилище на другое, что ее жалкие потуги лишь доставляют удовольствие ворону, который в любую минуту, презрев ветер, может появиться и забрать ее.

Тут Каллистра увидела где-то внизу — или это было вверху? — отверстие, к которому ее неудержимо влекло. И скорость ее полета — или падения? — неумолимо нарастала по мере приближения к отверстию. Отверстие расширялось, теперь оно было похоже на одного из цепных псов ворона.

Каллистра провалилась в него… и почувствовала, что к ней вдруг полностью вернулись волшебные силы. Постепенно успокоившись, Каллистра замедлила свой полет, чтобы осмотреться — не маячит ли впереди новая опасность. Ничего подозрительного она не обнаружила, зато сразу узнала место, в котором очутилась. Она снова была в Чикаго — или, вернее, над Чикаго.

Внизу виднелась крыша того самого здания, в котором в мире Серых находился клуб «Бесплодная земля».

Не успев порадоваться обретенной свободе, Каллистра с тревогой подумала о том, почему ее занесло именно сюда. Ей стало еще тревожнее, когда она телепортировала себя в помещение клуба и увидела, что он пуст. Вокруг не было ни тени.

Но нет, не совсем. За одним из столиков маячила одинокая фигура Отто. Глаза его вспыхнули, погасли, затем снова загорелись красноватым пламенем и сфокусировались на Каллистре. Обезьяноподобный молчал.

— Где все? Почему в клубе никого нет? — спросила она. Только очень серьезная причина могла заставить обитателей клуба покинуть его: в клубе они чувствовали себя не столь неприкаянными.

— Идет охота. Все боятся или участвуют.

Каллистра нахмурила брови:

— Что еще за охота? Они ищут Джеремию, так?

— Он очень популярен.

— Избавь меня от твоих острот. — Каллистра перенеслась к столу и предусмотрительно заняла место напротив Отто. — Последнее время ты хорошо информирован. Ты это замечаешь?

Красноватые глазки часто заморгали, потом он снова вперился в Каллистру тяжелым взглядом.

— Я всегда таким был, Каллистра. Мне было просто трудно помнить. Трудно было помнить все.

Разговор начинал ее беспокоить.

— Что ты имеешь в виду?

Словно не слыша ее вопроса, Отто изрек:

— Каллистра, ты нужна Джеремии.

Джеремии… Как бы ни хотелось ей узнать, что планируют другие Серые, ее мысли прежде всего занимал Джеремия. Если Отто решил потягаться умом с Аросом и вороном… что ж, его право. С нее же было довольно интриг. Нет, Серые не так плохи, как люди, они хуже. Они куда более одержимы и беспокойны, чем те, чьи сны и мысли их породили.

— И где же он? Скажи мне!

— Я его люблю, Каллистра. Так много королей и ни одного имени. Так давно живу, так много забыто. Я помню эльфов. Я многое о них помню.

— Прибереги эту тарабарщину для Ароса! Если Джеремия тебе друг, скажи мне, где он!

— Его взяли эльфы, Каллистра.

Обезьяноподобный был неподвижен как камень — только глаза его двигались. Казалось, им просто необходимо двигаться.

Эльфы?

— Он снова в лапах Ароса. — Тревога не покидала ее — она не доверяла долговязому призраку. — Где Арос мог найти его, если не здесь?

— Он не у Ароса, Каллистра. Он у эльфов.

Теперь Каллистра отлично понимала, почему Джеремия Тодтманн не хотел бы оставаться человеком-якорем, в котором так нуждались ее собратья. От бестолковых ответов Отто она так разозлилась, что при иных обстоятельствах она просто восхитилась бы своей столь человеческой реакцией.

— Это я уже слышала! Скажи же что-нибудь связное! Как это возможно, чтобы он был не у Ароса, если он у…

Отто медленно кивнул, когда смысл ее слов до нее наконец дошел. Глаза его снова вспыхнули, затем погасли, и обезьяноподобный не добавил к своему объяснению ничего, кроме одного слова — имени:

— Оберон.

Глаза Каллистры стали под стать глазам ее собеседника, и она подумала, насколько запутаннее станет игра теперь, когда эльфы решили действовать самостоятельно. Вряд ли намного.

Обезьяноподобный буквально буравил ее взглядом, словно решение, которое она примет, определит судьбу Джеремии раз и навсегда. К сожалению, так оно могло быть. В мире Серых ничего нельзя отвергнуть заранее.

— Думаю… — начала она и смешалась, не желая произносить того, что должна была произнести. Должна. Ради Джеремии. — Думаю, мне надо поговорить с Аросом. Он единственный, кто может помочь.