Он не забыл фокус со светом, столь же алчным и кровожадным, как тени. Это было творением злого гения, прекрасным и страшным одновременно. Видимо, ворону каким-то образом удалось исказить его смысл, потому что Джеремия не верил, что оно было рождено монстром. Ведь внешне оно было скорее антитезой, противоположностью черной тени, нежели ее близнецом.

Вспышка была ослепительной; Джеремия тщетно пытался защитить глаза. Рядом с ним корчился Гектор, также не привыкший к столь яркой иллюминации.

— Вы видели свет? — издевательским тоном осведомился ворон. — Видите свет?

— Как бы сделать, чтобы он заткнулся? — спросил Гектор. — Или, по крайней мере, вырубить эту проклятую лампочку? Ты же должен быть невосприимчив к подобным штукам. Ведь это та же тень, только яркая.

Так ли? Было ли подобно это творение обычной тени? Джеремия вспомнил, как он впервые столкнулся с этим. Тогда его присутствие вызвало замешательство.

Он сделал шаг вперед. Свет остановился, почти мгновенно отреагировав на его приближение. Джеремия сделал еще шаг. На сей раз светящаяся тень попятилась — точно так же, как прежде это делали ее темные соплеменники.

— И снова в бой! — рявкнул ворон, но светлое пятно продолжало пятиться. Птица принялась отчаянно хлопать крыльями, глаза ее налились кровью. На мгновение показалось, что ворон совершенно растерян. Потом он обратил взор на предположительно смертного и изрек: — Иногда бывает, что именно мелочи мешают нам жить! Никогда на моей памяти не было такого бесчестного и несправедливого дня!

— Он готов, старина! — закричал Гектор. — Твоя очередь. Ударь ему по больному месту!

Ударь по больному месту… Джеремия понятия не имел, где у ворона больное место, но был преисполнен решимости наказать его. Довольно ворону-призраку охотиться за ним, точно он кролик, а не человек, довольно отравлять жизнь ему и той, дороже которой у Джеремии никого не было. Если он и сомневался относительно того, стоит ли положить конец существованию эльфов или нет, то насчет ворона никаких сомнений у него не было. Если ворона можно отправить в небытие, то он, король Серых, сейчас этого пожелает. Он сконцентрировал все внимание на источнике своих бед…

Но птица не исчезла.

Нельзя сказать, чтобы ворон вовсе не пострадал. Птица закаркала, скорчилась, начала оплывать и вскоре превратилась скорее в какую-то бродячую тень, чем во что-то похожее на птицу. Светлое пятно испарилось, а тени — теперь, когда их хозяин как будто возвестил о своем поражении, — съежились до ничтожно малых размеров.

Джеремия перевел дух. Вопреки его воле птица не была повержена. У Джеремии возникло странное ощущение — словно он сам служит помехой собственным же усилиям, как если бы он распылял свою волю, пытаясь уничтожить два разных предмета, и один из них — неверная цель.

Неверная цель?

Осененный страшной догадкой, он перевел взгляд на Каллистру.

У нее не было рта; в какой-то момент ворон, это порождение дьявола, просто стер его с лица женщины. И все же она кричала, кричала громко, потому что, когда страдал ворон, страдала и она.

Охваченный отчаянием, Джеремия Тодтманн попытался внести коррективы в свою тактику, сделать так, чтобы ворон оказался его единственной целью. Но Каллистра по-прежнему оставалась во власти черной птицы. Чем больше усилий прилагал Джеремия, чтобы повергнуть ворона, тем сильнее кричала Каллистра.

На его глазах она начала таять. Она таяла, а все попытки Джеремии, казалось, лишь ускоряли процесс ее распада.

Вдруг из-за спины Джеремии, вооруженный крепкой, размером с бейсбольную биту, палкой, выступил Гектор — на лице его было написано намерение атаковать корчившуюся в судорогах птицу. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он размахнулся и наотмашь ударил по пернатой твари… Такой подачи Джеремии еще не доводилось видеть.

Черный съежившийся комок взмыл в воздух и пулей полетел в самый конец улицы, где его немедленно поглотила тень. Оттуда донесся слабый, глухой удар — птица шмякнулась на мостовую. В глазах Джеремии можно было прочесть разочарование — он явно ожидал услышать что-то другое. Он ждал взрыва. Это было бы заслуженным концом птицы-демона.

— «Каркнул ворон: „Nevermore!“» — прошептал Гектор и выпустил из рук палку, которая растаяла в воздухе, не коснувшись земли.

Nevermore… Реальность обрушилась на Джеремию напоминанием о судьбе другой женщины…

— Каллистра!

Не было ни колеса, ни распятой на нем пленницы.

Встав на четвереньки, Джеремия принялся шарить на земле.

«Она должна быть где-то здесь! Это ошибка! Серые не умирают, — без устали твердил он про себя. — Серые не умирают!»

— Джеремия…

Он раздраженно сбросил с плеча руку Гектора. Она должна быть где-то здесь! Это просто фокус! Просто чары перенесли ее в другое место! Он провел руками по тому участку улицы, где еще недавно плавало колесо. Никаких признаков того, что Каллистра умерла, равно как никаких признаков того, что она просто покинула это место. Порождение Сумрака, Каллистра не могла оставить следов ни в первом, ни во втором случае. Однако…

— Джеремия… дружище…

Джеремия не желал ничего слушать.