— Но ведь тебе давали пять лет, а отсидел целых двенадцать. Выходит, и там шухарил?

— В колонии добавили. И опять пострадал за друзей. Вступился за кореша — обижали парня незаслуженно. Не рассчитал сил — перегнул палку. Один из обидчиков ласты склеил. А мне вновь под завязку…

— Ну, а теперь по существу дела, — сурово посмотрел на Костецкого следователь. — Ты в курсе, что пропала твоя дочь. Расскажи, когда и при каких обстоятельствах ты видел Настю в последний раз. О чем вы с ней говорили?

— Мы встретились случайно в центре города, тридцатого июля, около полудня. В руках у Насти были какие-то бумаги. Она пояснила, что хочет быстрее закончить оформление документов, дающих право выехать за рубеж. Дочка собиралась отправиться в Италию, чтобы там продолжить изучать иностранные языки. Настя спешила, и я не стал ее задерживать. Она обещала мне, что позвонит вечером.

— Тебе ничего не бросилось в глаза в ее поведении?

— Мне показалось, что она была слегка взволнована. Все оглядывалась. Мы стояли на площади Мира, а на углу возле ювелирного магазина стоял парень и смотрел на нас. Мне показалось, что он ждал Настю.

— Вы раньше встречали его?

— Нет, видел впервые. Высокий, худощавый, чернявый. В серой куртке-ветровке. В руках — дипломат.

— Вы могли бы его опознать?

— Пожалуй, да.

— Когда вы расстались с Настей, парень остался у магазина или направился за ней?

— Я не обратил внимания. Подошел троллейбус седьмого маршрута, и я прыгнул в него. Мне необходимо было спешить домой — доставить матери инсулин, который я приобрел в аптеке. У нее сильный диабет. Когда троллейбус тронулся, я посмотрел в окно, парня на том месте уже не было.

— После этого Настя тебе не звонила?

— Нет. Я сам пытался связаться с ней и в тот вечер, и на следующий день, но ее телефон не отвечал. Утром я позвонил Клавдии Васильевне Чепиковой, своей бывшей теще, но та ответила, что Настя дома не ночевала. Мы договорились, что она позвонит подругам Насти, а я свяжусь с больницей и «скорой помощью». Но наши усилия не дали результата — Настя как в воду канула…

— Незадолго до своего исчезновения Настя продала квартиру, подаренную ей матерью. Как она поступила с деньгами?

— Насте нужны были деньги для поездки за границу. Ни j меня, ни у ее матери денег лишних не было, а поездку откладывать было нельзя, и Настя решила продать квартиру. Я советовал ей не спешить с продажей, но тут подвернулся хороший покупатель, и Настя решилась. Деньги она отдала на хранение мне, хотя я всячески отказывался и советовал ей положить их на сберкнижку, под проценты. Но Настя настояла, пояснив тем, что сама может их быстро растратить…

— Деньги находятся у тебя? — спросил Стрижевский.

Костецкий замялся, потер от волнения руки.

— Да, они у меня. Но их осталось значительно меньше; Настя много тратила. Я пытался ее остановить и выдавать в день не более трех тысяч, но она говорила, что ей необходима одеться, хорошо питаться, погасить долги. И тратила, тратила, тратила…

— Какова твоя версия по поводу неожиданного исчезновения дочки?

— Возможно, в спешке села к кому-то в машину, и тот оказался негодяем. Ведь дочка была видной девушкой и весьма доверчивой. Возможно, тот парень, который стоял на углу ювелирного магазина и следил за ней, каким-то образом причастен к ее исчезновению. Впрочем, версии могут быть самые невероятные. А это первое, что приходит в голову…

— Я попрошу тебя далеко не отлучаться. Вполне возможно, что ты можешь мне вскоре понадобиться. В частности, оказать помощь в опознании того парня. — Стрижевский встал из-за стола.

— Я никуда уезжать не собираюсь, — сказал Костецкий. — Мне нужно дальше наводить справки о дочери и ждать ее воз-г вращения.

— Кстати, где тебя искать, в случае необходимости?

— Я живу у матери, в частном доме по адресу Садовая, четырнадцать.

Костецкий ушел, и Стрижевский тотчас позвонил капитану Косареву.

— Юрий Павлович, зайди на минутку.

Косарев вошел, присел.

— Диспозиция такова, товарищ сыщик. Надо срочно проверить алиби Вадима Костецкого. Он живет с матерью по адресу Садовая, четырнадцать. А еще разыскать длинного, худощавого, чернявого парня в серой куртке-ветровке, который примерно в полдень тридцатого июля стоял с дипломатом в руке возле ювелирного магазина.

— Ну и задачки задаешь, товарищ следователь. Со многими неизвестными. Это равносильно тому, что искать иголку в стогу сена…