Кэти поняла, что Римо умеет дразнить. И еще она поняла, что ей необходимо, чтобы он прикончил одного из этих людей, иначе она с ума сойдет от возбуждения.

— Давай, действуй, — сказала она.

Римо кивнул. Генералиссимус, как выяснилось, говорил по-английски. Больше того, он говорил по-английски совсем неплохо, даже быстро, особенно, когда ему было указано, что человек, прошедший сквозь его стражу, как сквозь папиросную бумагу, находится здесь.

— Чем могут помочь тебе в сем скромном доме, друг? — спросил генералиссимус.

У него были тонкие черты лица — небольшой изящный нос, светлые волосы, темные глаза. У него даже был сверкающий желтый передний зуб. В этой стране те, кто имел золото, всегда выставляли его напоказ.

Он, не отрываясь, смотрел на запястья Римо.

— Мне нужна ваша флюорокарбоновая штука.

— Боюсь, сэр, у меня нет ничего подобного. Но, если бы было, вы бы первый это имели.

— Ох, какой лжец, — шепнула Кэти. — Все эти мясники такие лжецы.

— Ваша прелестная спутница, что называет меня лжецом, кто она?

— Вы что, хотите сказать, что на этом самом месте не просили меня измерить оксидацию и жидкостную рефракцию ультрафиолетовой интенсивности при трансатлантическом угле наклона?

— Сеньора? — беспомощно переспросил генералиссимус.

— Малден. Негодяй, про Малден забыл?

— Малден? Я не знаю Малдена.

— Не знаешь о маленьких мертвых собачках? Не знаешь об озоновом слое? А о чем еще ты не знаешь?

— Не понимаю, о чем вы говорите, леди.

— Это он, — сказала Кэти.

То, что последовало за этим, поставило перед Кэти определенные проблемы. Она рассчитывала, что Римо тут же убьет генералиссимуса, предоставив тем самым ей полную свободу действий.

К сожалению, она и не подозревала о том, что Римо умеет делать с человеческими телами. Он просто пробежал двумя пальцами по позвоночнику генералиссимуса, после чего у того глаза превратились в лужу слез, а лицо побагровело от боли. А если генералиссимус так и будет отрицать свою причастность к установке и так и умрет? Тогда Римо догадается, что она солгала ему?

— Так они обычно говорят правду, — сказал Римо.

— Очевидно, он боится человека, на которого работает, больше, чем тебя. Посмотри на его лицо. Ему же больно.

— Поэтому-то они и говорят правду. Чтобы остановить боль.

Кэти увидела, как лицо побагровело, потом побледнело, потом опять побагровело. Казалось, что этот человек полностью контролирует нервную систему генералиссимуса.

— Это же были северные вьетнамцы, да? Вы им показали, как это работает, так? Для этого я вам и была нужна. Чтобы разработать оружие для Ханоя, — сказала Кэти. Она чувствовала его боль всем телом.

Генералиссимус, который в тот момент готов был признаться в убийстве Адама и Евы, выдохнул: “Да”. Особенно приятно было, когда боль отступила. Это было столь упоительно, что он с помощью Кэти даже сообщил подробности продажи оружия во Вьетнам. А еще признал свою вину и попросил прощения.

— Но ведь Ханой не к западу от Великобритании.

— К западу, если вокруг, — сказала Кэти.

— Я это сделал. Я продал эту страшную… штуку?

— Флюорокарбоновый генератор, — подсказала Кэти.

— Да, эту флюоро… штуку. Признаю.

— Кому в Ханое?

— Не знаю. Они просто приехали, погрузили и уехали, — сказал Генералиссимус.

Римо взглянул на Кэти. Она покачала головой.

— Ты — ученый, — сказал Римо. — Такое может быть?

— Вполне, вполне, — сказала она.

Она не знала, что они будут делать в Ханое. И что она будет делать — тоже. Но после такого возбуждения ей нужно достичь высшей точки наслаждения.

— Ты хочешь оставить его в живых? А если он предупредит остальных?

— Иногда это даже помогает, — сказал Римо. — Они все бросаются на защиту того, что не хотят отдавать тебе.

— Если бы ты его убил, мне бы было спокойнее. Я не могу уйти с тобой, зная, что этот генералиссимус со своими офицерами будут предупреждать твоих врагов. Мне так трудно, Римо. Я больше не могу.

И тогда она заплакала. Она отлично умела лить слезы. Обнаружила она в себе эту способность лет в пять, когда задушила своего хомячка и заставила весь дом искать убийцу бедняжки Пупси By, так звали зверька, который последний раз пискнул у нее в руках.