– Ну да. Заклятие, которое означает, что он – важная шишка, – Джинкс пребывал сегодня в сварливом расположении духа.

– Ты думаешь так потому, что я жил при дворе короля Руфуса, – сказал Ривен. – Однако мы с мачехой всегда ели, сидя у самого нижнего стола, а приглашения на королевские приемы получали очень редко.

– А где твой отец? – спросила Эльфвина.

– У меня есть… была… только мачеха.

– Значит, твой отец умер? – снова спросила Эльфвина.

Ривен не ответил.

– Почему – если тебе не претит такой вопрос, – почему король убил твою мачеху?

По лицу Ривена видно было, что вопрос ему претит; тем не менее он, глубоко вздохнув, ответил:

– Потому что ему не нравились ее речи.

– Она рассказывала людям, кто ты на самом деле?

Ривен молчал.

– Выходит, на ней твоего заклятия не было. Или же она сумела его обойти, – сказала Эльфвина.

– Она была очень мудрой госпожой. И сердце имела доброе.

Голос его задрожал, и этого Джинкс вынести уже не смог.

– Перестань ты его донимать, Эльфвина, – сказал он.

Девочка повернулась к нему:

– Ты все еще не придумал, как пройти в ту дверь, верно?

– В какую? – Впрочем, Джинкс прекрасно понимал – в какую.

– В ту, за которой скрыта остальная сила Костоправа. Тебе известно заклинание, которое отпирает замки?

– Нет, – ответил Джинкс. – Существует одно заклятие… ну, в общем, дверное. Например, дверь в доме Симона знает, кого можно впускать, и потому разбирается, когда ей запираться, а когда отпираться.

– А ты не можешь внушить двери мысль, что тебя впустить можно? – поинтересовалась Эльфвина.

– Не могу, – сказал Джинкс.

– Почему? – спросил Ривен.

– Потому что, – ответил Джинкс. – Я не великий и ужасный маг и волшебник, такой ответ сойдет?

– Я думал, ты владеешь магией, – сказал Ривен.

– Владею – и что с того? Кто-то же должен владеть ею хуже всех прочих.

На самом деле проходить в ту дверь он просто не хотел. Уже и бутылки-то были… ну, в общем, жутью какой-то. А за дверью крылось, скорее всего, что-то похуже.

Если говорить честно, он боялся узнать, что там, за дверью.

– Мы добьемся только того, что Костоправ пожелает убить нас, – сказал Джинкс.

– Да он и так желает, – возразила Эльфвина. – А я просто хочу понять, на что похожа вторая его сила.

– Кроме того, это может помочь нам сбежать, – сказал Ривен.

– Как? – спросил Джинкс.

– Ну, пока ты не заглянешь туда, мы этого не узнаем.

– Ты что, не слышишь меня? Я же тебе только что объяснил, я не могу…

– А как насчет книг Костоправа? – вдруг спросила Эльфвина. – Поспорить готова, в одной из них сказано, каким заклинанием открывается дверь. Ты читать умеешь?

– На шести языках, – ответил Джинкс и почувствовал, что пару очков он отыграл.

– Правда? На шести? – поразилась Эльфвина.

– Угу.

– Впечатляет, – сказал Ривен.

На душе у Джинкса стало немного легче.

– Книги Костоправа написаны на разных языках, – сообщила Эльфвина. – Я уже просмотрела одну, урвийскую, но в ней про дверные заклинания ничего не сказано. Правда, всякие интересные зелья описаны.

– Так ты тоже умеешь читать? – спросил Джинкс.

– Конечно. На Калликомской прогалине все умеют. Тем мы и славимся.

– Я думал, вы коровами славитесь.

– Коровами и грамотностью, – сказала Эльфвина.

И Джинкс понял, что ему все же придется поискать заклинание для двери. «Правда, сотворить его, – подумал Джинкс, – я все равно не сумею». Опереться на силу Урвальда ему здесь не удастся, а без этой силы чародей из него получается никудышный.

Они обедали. Все блюда были приготовлены с помощью магии. Припасы – продукты и дрова – доставлялись к подножью обрыва и без присмотра лежали там до утра, пока Костоправ не поднимал их заклинанием на остров.

– Ну-с, как прошли сегодня твои исследования? – обратился Костоправ к Ривену. – Что-нибудь интересное нашел?

– Нет, сударь, – ответил Ривен.

– Но все погреба и башни облазил, так?

– Лишь для того, чтобы доставить вам удовольствие, сударь, – сказал Ривен. – Да. А вы, благородный Костоправ, смогли найти способ снять с меня заклятье?