Он встал, подошел к ней и обнял за плечи.

— Ты и сама — очень хороший человек, разве не так? У меня такое чувство, что мне понравится быть твоим мужем.

Они поцеловались. Спустя некоторое время он спросил:

— А что насчет Инны?

— Знаешь, мне кажется, она будет рада остаться. Думаю, она считает, что гораздо проще быть там, где все знают и жалеют тебя, стараясь проявить доброту. Наверное, это легче, чем отправиться в незнакомое место, где все время будешь гадать, известно ли обо всем людям, или нет. У мисс Сильвер множество друзей в этих местах. Она сказала, что непременно попросит их приезжать к нам. Еще она сказала, что скоро приедет миссис Марш. И Феликс и Пенни...

Феликс и Пенни сидели на утесе. Они какое-то время молчали, пока Пенни не сказала:

— Тетя Флоренс завтра уезжает.

Он смотрел на море и после ее слов повернулся, нахмурился и переспросил.

— Уезжает?

Пенни кивнула.

— Сразу после похорон. Ты не знал?

Он покачал головой.

— Откуда? Она мне никогда ничего не рассказывает. Надолго она уезжает?

Пенни так спокойно, как только могла, сказала:

— Она не вернется.

Трудно было не поддаться чудесному чувству легкости, охватившему ее при этих словах. Должно быть, чувствовать нечто подобное неправильно, ведь этот человек тебя вырастил, и ты всегда называла ее «тетя Флоренс»... Но мысль об имении «Бухта» без ее тягостного неодобрительного присутствия была для Пенни слишком радостной. Она почти пропела эти слова.

Феликс воскликнул:

— Что?!

Она снова кивнула.

— Сначала Лондон — какое-то место, о котором ей рассказывала мисс Сильвер. А потом, надо думать, пансионат в Брайтоне. И, мне кажется, она намерена сменить имя, потому что все письма теперь надо будет посылать в ее банк. Как бы то ни было, она более-менее ясно дала понять, что не хочет, чтобы мы ей писали.

Феликс дерзко рассмеялся.

— Жизнь с чистого листа! Что ж, нам есть за что быть благодарными. Боже мой! Как я не любил эту женщину!

Она на мгновение коснулась его руки.

— Теперь в этом больше нет необходимости. Я пыталась полюбить ее, но так и не смогла. Забудь и ты о ней. Забудь обо всем — о ненависти и унынии, неприятностях, которые они принесли, о страхе и напряжении.

Феликс смотрел на нее задумчивым взглядом. Спустя какое-то время он сказал:

— Что мы будем делать?

Пенни ответила:

— Я не знаю.

Она посмотрела на него сияющими ясными глазами. В них светилось доверие, взволновавшее его. Он нахмурился, посерьезнел.

— Я могу кое-что заработать своей музыкой. У меня есть песенный цикл для Каррингтона, еще не законченный, но я мог бы дописать. Пару песен он слышал, и они ему понравились — он посчитал, что песни подходят для его голоса. Мы поссорились из-за того, что я не стал дописывать цикл, но, смею надеяться, что смогу с ним переговорить, возобновив работу. Ему они нужны для тура по Америке. Песнями вполне можно заработать на хлеб, если, конечно, напишешь хит, и мне нравится этим заниматься. У меня снова множество идей.

— Да...

— Отец оставил мне содержание — две сотни фунтов в год. Остальное забрала эта женщина, и, похоже, жить она будет вечно, так что рассчитывать, что что-то останется, не имеет смысла.

— У тебя все будет в порядке, учитывая, что ты можешь...

— Да. Но я думал о тебе.

— Обо мне?

Он резко кивнул.

— Здесь все принадлежит Мэриан.

Пенни мягко сказала:

— Она позволит нам остаться, если ты не станешь яростно сопротивляться...

— Почему я должен? Это место всегда было самым подходящим для работы. Некоторые места совсем не годятся. Но здесь я всегда очень хорошо работал. Ты правда думаешь, что мы сможем остаться? Она выходит замуж за Каннингема, ведь так? Разве они не захотят забрать весь дом?

— Нет. Мне кажется, мы можем... остаться на нашей половине... если хотим.

Все это время она не сводила с него глаз. Но произнося последние слова, перевела взгляд на море. Глаза ей слепило так, что синева воды слилась с синевой неба.

Феликс произнес странным и бесцеремонным тоном:

— Я полагаю... мы не можем пожениться...

— Не понимаю, почему.

— Это будет для тебя не самый выгодный брак. У меня слишком мало денег.

По-прежнему не глядя на него, она сказала:

— Знаешь, у меня ведь тоже есть деньги.

Он был так изумлен, что подпрыгнул.

— У тебя! Я всегда думал, что у тебя нет ни фартинга!

— У меня и не было. Но дядя Мартин оставил мне наследство. Он закрепил его за мной. Я не знала, пока он в прошлом году, когда мне исполнился двадцать один год, не рассказал об этом. И это довольно крупная сумма. Он попросил, чтобы я никому не говорила, ну я никому и не сказала.

— Почему?

— Я не хотела уезжать отсюда, но, если бы они узнали, мне было бы очень сложно остаться.