Шрифт:
– Счастливого Нового года, Пенни!
– Счастливого Нового года, – отвечаю я, всем сердцем желая, чтобы год и вправду оказался счастливым.
Мы опускаемся на подушки и лежим в обнимку. Я мысленно молю Отца-Время сжалиться над нами и остановить все часы на свете, чтобы наши поцелуи никогда не кончались.
Глава тридцать пятая
Официально заявляю: Отец-Время, я тебя ненавижу! Ненавижу сильнее, чем школьных задир, экзамены и маринованный лук. Мы с Ноем провели вдвоем час, но он пролетел, как одна наносекунда. У меня есть только одно утешение. Когда я закрываю глаза и представляю Новый год в палатке, вспоминаю прикосновения Ноя, я будто снова оказываюсь в его объятиях. Мне было не под силу остановить бег часов, но я могу вернуть время, проведенное в палатке. И сейчас я переношусь в прошлое: пока мама и папа спускают свои вещи в гостиную, я сижу на чемодане с закрытыми глазами и вспоминаю, как Ной поправлял мои волосы, нежно гладил рукой по спине.
– О чем задумалась?
Я открываю глаза и вижу Ноя на другом конце комнаты.
– О палатке, – отвечаю я и чувствую, как горят щеки.
– Я тоже ни о чем другом думать не могу. – Ной подходит ко мне и берет за руки. – А давай ты спустишься вниз и спрячешься в ней? Я скажу, что тебя украли свиньи-пришельцы, и твоим родителям придется вернуться домой одним.
Я грустно улыбаюсь.
– Если бы все было так просто.
Ной обнимает меня, а я кладу голову ему на плечо. Мы идеально подходим друг другу. За что нам это?
– Все будет хорошо, – шепчет мне Ной. – Все будет хорошо.
Но будет ли? Как может все быть хорошо, когда мы живем так далеко друг от друга?
Мы едем в аэропорт, и я ощущаю, что печаль внутри меня разрастается, как злокачественная опухоль. Мама и папа едут с Беллой в машине Сейди Ли, а я – в пикапе Ноя. На этот раз его комментарии про грядущие повороты и светофоры мне ни к чему. Я так поглощена горем, что нет сил паниковать.
Ной занимает место на парковке у терминала и поворачивается ко мне:
– Послушай, Пенни. Ты не обидишься, если я останусь в машине? Не очень люблю публичные прощания. Лучше я все скажу тебе сейчас и здесь, наедине.
Меня окатывает волной разочарования.
Ной запускает руку во внутренний карман куртки и достает CD-болванку.
– У меня есть для тебя кое-что. Я записал это для тебя.
Я беру диск из рук Ноя.
– На нем песня, о которой говорила Белла? – с надеждой спрашиваю я.
– Возможно, – ухмыляется он и густо краснеет. – Да, это та самая песня. Я записал ее на компьютере, так что качество не ахти, но я все равно хочу, чтобы ты ее послушала. Чтобы узнала, что я чувствую.
Я смотрю на магнитолу.
– Можно сейчас послушать?
Ной смеется и качает головой.
– Ни за что! Послушаешь его, когда прилетишь в Англию. Зайдешь домой, а привет от меня уже тут как тут.
Боль в душе начинает понемногу утихать. Я беру Ноя за руку.
– Спасибо тебе. Извини, у меня нет для тебя подарка…
– Ты и так мне много подарила. – Ной сжимает мою ладонь. – Ты даже представить себе не можешь, как много. Дело в том, что незадолго до нашей встречи у меня…
Рядом с нами паркуется Сейди Ли, и Ной замолкает.
– Неважно, – говорит Ной, вздохнув. Потом он проводит рукой по моему лицу. – Пенни, ты мне так сильно нравишься, что похоже, это любовь.
– И ты мне нравишься так сильно, что похоже, это любовь.
Мое сердце полно надежды. Говорят же, что любовь всесильна? И в песне поется, что «любовь побеждает». И если любовь побеждает, то она не исчезнет, даже разделенная Атлантическим океаном.
Я слышу, как открывается дверь машины Сейди Ли. Наше время подходит к концу. Ной обнимает меня, и мы целуемся.
– Я же говорила, что они влюбились! – громко заявляет Белла, стоя под окнами машины.
В самолете я держусь за наш с Ноем последний разговор, как за спасательный круг. Каждый раз, когда мне становится грустно, я напоминаю себе, сколько всего произошло с тех пор, как я улетела в Америку. Мне кажется, что домой я возвращаюсь совершенно иным человеком. На этот раз мне не нужно представлять себя кем-то, кем я не являюсь, мне больше не нужно альтер-эго супергероини, мне комфортно быть самой собой. Когда самолет попадает в зону турбулентности, я перебираю в голове все достижения последних дней: я худо-бедно научилась контролировать панические атаки, я побывала на американской свадьбе в роли неофициального фотографа, сделала «отличный выбор» в музыкальном магазине Бруклина, встретила первое в жизни Рождество по-американски, влюбилась. Я влюбилась! Несмотря на то, что маленькая фигурка самолета на экране медленно удаляется все дальше от Америки, дальше от Ноя, я не переживаю. Почему-то я уверена, что расстояние не станет для нас преградой.
Мы приземляемся, и радость от спокойного перелета смешивается с моей новообретенной уверенностью в себе. Несмотря на усталость, я настроена решительно, как никогда. Я улажу отношения с Эллиотом. Я скоплю денег, работая у мамы во «Вместе навсегда», чтобы купить билет до Нью-Йорка. Мне больше нет дела до того глупого видео и до Меган с Олли тоже. Я сбросила прошлую жизнь, как старую кожу, и представляю, что она плавает сейчас где-то в Атлантическом океане.
Мы добираемся домой только за полночь. Все выглядит иначе. Кажется чужим. Рождественские украшения смотрятся блекло и уныло, а в доме нестерпимо холодно.