Сообразно с этими указаниями полковник, командовавший охранниками, предоставил левый берег демонстрантам и отступил с главными своими силами к мосту.

Из-за прозрачных тюлевых гардин, висевших в квартире учительницы, нам хорошо были видны площадь Франсуа Летурно, обе набережные Желины, мост, нижний конец Гренобльской улицы и весь старый город.

В третьем часу наступило затишье. Эмполи и Джонатан Джонстон ушли с балкона. Участники демонстрации перестали кричать. Они расположили вдоль набережной заготовленные для шествия плакаты: «Мир, хлеб, свобода» и «US go home!».

День был ясный. Поднялся сильный ветер, над павильонами передвижной американской выставки бились на высоких древках французский и американский флаги.

— Лучше бы нам остаться на том берегу, — сказал Миньо.

Пьеретта и Кювро, вполголоса разговаривавшие у окна, не ответили.

— Наше место на другом берегу, вместе с товарищами, — настойчиво повторил Миньо.

Как раз в этот момент отворились обе створки пожарного сарая фабрики, построенного слева от главного входа, у берега Желины.

— Он все-таки решился! — воскликнула вдруг Пьеретта.

— Сейчас позабавимся, — сказал Кювро.

Ясно слышно было урчанье мотора пожарного насоса. Из сарая вышли два человека. На одном был мундир пожарного, другой, одетый в синий рабочий комбинезон, держал в руках конец длинного пожарного шланга.

— Мерзавец! — вскрикнул Миньо.

Он узнал пожарного: это был Визиль.

С левого берега понеслись крики, свист, улюлюканье. Участники демонстрации, боясь попасть под водяную струю, отхлынули к косогору, спускавшемуся к набережной.

— И твой Красавчик с ним, — глухим голосом заметил Миньо.

Действительно, помощником Визиля оказался Красавчик. Но Пьеретта только засмеялась.

Пожарники прошли шагов двадцать. Заметно было, что шланг тяжелый и тащить его трудно.

— Да скорей же, дьяволы! Скорей! — бормотал Кювро.

Конец шланга, который пожарники сначала держали опущенным к земле, потихоньку поднялся и был теперь направлен на павильоны передвижной выставки.

Мощная струя воды ударила сначала в мостовую, отскочила вверх и неистовым ливнем обрушилась на парусиновую кровлю павильона, сразу же обвисшую посредине. Солнце весело засверкало в луже воды, наполнившей впадину.

Затем струя хлестнула со всего размаха парусиновую стенку внизу, у самой земли, протащила павильон на несколько метров вбок, потом приподняла. Большое полотнище парусины оторвалось и улетело.

Визиль и Бомаск не спеша двигались вперед. Обломки фанерных стендов, таблицы, макеты, пролетев через площадь, ударялись о стену каменного здания конторы. Сорванный флаг взлетел до третьего этажа и, обмякнув, мокрой тряпкой упал вниз, на перила балкона, где недавно стояли Джонстон и Эмполи. Диаграммы, сначала гонимые струей воды, а затем подхваченные порывом ветра, долетали до самого моста.

Пьеретта смеялась, Кювро хохотал до слез и хлопал себя по ляжкам, репортер торопливо делал снимок за снимком, люди, теснившиеся на другом берегу Желины, били в ладоши и радостно кричали.

От выставки «свободных» профсоюзов остались лишь жалкие обломки, мокнувшие в лужах воды.

Визиль и Бомаск направили шланг на одно из окон залы для приемов конторы, оттуда со звоном посыпались стекла.

Вдруг ликующие вопли сменились тревожными криками. Из-за угла фабричного корпуса выскочили охранники с топорами в руках и, выбежав через главные ворота, помчались к шлангу. Еще минута — и Визилю с Бомаском будет отрезан путь к отступлению. Но они повернулись вовремя и, направив шланг, смели полицейских.

Затем медленно, шаг за шагом, оба стали отступать, то и дело оглядываясь, не подбирается ли кто-нибудь с тыла.

Из окна соседней с пожарным сараем пристройки выскочили пожарники (впоследствии мы узнали, что Бомаск и Визиль заперли их там). Струя воды из шланга сбила их и отбросила к главным воротам.

Бомаск и Визиль продолжали медленно отступать.

Со всех сторон спешили охранники, они развернулись полукругом; когда водяная струя долетала до них, они бросались ничком на землю, но тотчас снова вскакивали на ноги. Двое осторожно крались по стене и уже подбирались к пожарному сараю. Стоило запереть воду, и Визиль с Бомаском оказались бы беззащитными.

В городе стояла напряженная тишина. Мы ясно слышали плеск воды, стекавшей по мостовой, слышали, как карабин, который бившая из шланга струя пронесла по воздуху, ударился о стенку дома прямо под нашими окнами.

Вдруг Визиль выпустил из рук шланг и помчался к Желине. Напором воды Бомаска шатнуло в сторону, но он тотчас справился, широко расставив ноги и крепко упершись в землю, стегнул струей охранника, который выскочил из-за двери пристройки, пытаясь нырнуть в сарай. Вода сбила его и протащила до ворот фабрики.