— Не имеешь права уходить, — продолжал дон Руджеро, — потому что твой контракт еще не кончился.

Раздался одобрительный шепот. Дон Руджеро начал партию весьма и весьма изящно.

— Слушай-ка, — гнул свое дон Руджеро. — Ты доверенное лицо дона Чезаре. Предположим, ты нанимаешь ему какого-нибудь работника. Работник и ты заключаете словесный контракт. Понятно, что я имею в виду?

Тонио слушал насупившись, хмуря брови.

— В силу вашего словесного контракта, — продолжал дон Руджеро, — ты не имеешь права увольнять этого работника без предупреждения. Но и работник в свою очередь не имеет права без предупреждения бросать работу. Согласен?

— Согласен, — нерешительно протянул Тонио.

— Садясь играть в «закон», ты как бы заключил о нами словесный контракт. И следовательно, не имеешь права уходить без предупреждения.

— Нет, так дело не пойдет, — отозвался Тонио. — Покойной всем ночи.

Но на пороге замешкался.

Дон Руджеро широким жестом обвел комнату:

— Призываю вас всех в свидетели. Доверенный человек дона Чезаре подает всем вам пагубный пример — нарушает контракт без предварительного предупреждения!

— Покойной всем ночи, — повторил Тонио. Но в голосе его все еще чувствовалась нерешительность.

— Тогда я потребую с Тонио долг, — вмешался трактирщик. — Человеку, нарушающему контракт, я в кредит не отпускаю.

— Возникает новая ситуация, — провозгласил дон Руджеро.

Он стремительно поднялся, подошел к Тонио и положил ему руку на плечо.

— Если тебе не верят в кредит, надо расплачиваться, а не уходить вот так вот. Отдай сначала хозяину его сорок лир, которые ты ему задолжал.

— Да у меня денег нету, — промямлил Тонио.

— Еще одно преступление — мошенничество. А это дело подсудное.

Снова раздался одобрительный гул, кто-то даже зааплодировал. Если только студент юридического факультета захочет, он такого может наворотить, что игра в «закон» станет еще завлекательнее.

— А ведь правда, — воскликнул Австралиец. — Я сам однажды видел такое в Фодже. Какой-то парень не заплатил в ресторане за обед. Хозяин кликнул стражников, и парня арестовали.

— Ладно, я на него зла не держу, — сказал трактирщик. — Пускай пообещает досидеть до конца партии, и я снова ему в долг отпущу.

Похлопали и трактирщику. Зрители обступили Тонио. И оттеснили его к столу.

— Я же вижу, вы меня на пушку берете, — твердил он. — Что я, не вижу, что ли?..

— Поднесешь стаканчик? — тут же спросил Австралиец у помощника патрона Маттео Бриганте.

— Это смотря по обстоятельствам, — ответил Бриганте. — Послушаем сначала, как ты отвечать будешь.

— Задавай вопросы…

— Хотелось бы мне знать, почему это Тонио шуток не понимает?

— Потому что Мариетта совсем его перебаламутила.

— Ловко сказано. А теперь вот скажи, чем же Мариетта так его перебаламутила?

— Я ее как-то на днях повстречал, когда ходил к рыбакам дона Чезаре за рыбой. Под платьишком у нее ничего нет, ровно ничего. А от пота платьишко к телу прилипло. Так что все было видать: груди что твои лимоны, ягодицы что твои гранаты.

— А чего Тонио от Мариетты хочет? Вот что было бы интересно узнать!

— Девственности ее хочет, — выпалил Австралиец. — Да только не один Тонио на ее девственность зарится.

— А как по-твоему, кому же она достанется?

— Дону Чезаре, — ответил Австралиец.

— Нет, — отрезал Маттео Бриганте.

— А я тебе говорю, дону Чезаре, — стоял на своем Австралиец.

— Нет, — злобно выдохнул Бриганте.

Австралиец не сдавался. Дон Чезаре — настоящий сеньор. Никогда еще никто не слыхивал, чтобы хоть одна девственница в его доме миновала постель хозяина. И папаша его был такой же, настоящий царь-бычина. И дедушка тоже. Правда, сейчас дону Чезаре уже семьдесят два годочка стукнуло, но его подружка Эльвира, видать, не жалуется. В их семье как были смолоду быками, так до самой старости быками и остаются. Его дедушка на девятом десятке стольких еще девушек из низины перепортил.

Австралиец даже захлебывался от восторга. Выпивавшие у стойки мало-помалу окружили стол. В таверне было не продохнуть от народа. Восторги Австралийца передались слушателям. То и дело слышались возгласы: «Ну чистый бычина! Козел!» — будто мужская сила дона Чезаре была делом чести всех собравшихся.

— Плохой ответ, — заявил Маттео Бриганте. — Вина не получишь!

— Поднесешь стаканчик? — вылез в свою очередь Американец.

— Сначала скажи, кто лишит Мариетту девственности?..

— Это проще простого, — ответил Американец. — Моя оливковая плантация рядом с низиной. Мне все видно, все слышно. И потому я знаю, что задумали женщины дона Чезаре сделать с девственностью Мариетты.