— Там кто-нибудь есть? — спросил старик, ткнув больший пальцем в сторону флигеля.

— Там Натали, — послышался ответ Бернарды.

— Я слышал мужской голос.

— Это я, — крикнул Филипп.

Франсуа Летурно положил свою ношу прямо на землю, перед машиной. Зажглись фары. Непомерно огромная тень старика пробежала по аллее и уперлась в самом конце ее в ствол высокой липы.

— Потуши сейчас же фары, — закричал старик. — А то увидят.

— Все спят, — ответила невидимая в темноте Бернарда.

Щелкнула дверца машины, и в полосе света, бьющего из фар, появилась Бернарда. Она ловко содрала простыню, в которую был упакован тюк, и опустилась на колени перед маленькой шифоньеркой.

— Подделка, — заявила она.

— Вещь подлинная, удостоверено экспертами, — возразил Франсуа Летурно.

— Да посмотрите сами…

— Не желаю. Я не купчишка какой-нибудь. Я привык, что мне верят на слово.

— Подделка, правда прекрасная, — повторила Бернарда, — но все-таки подделка.

— Сколько? — осведомился старик.

— Десять.

— Иди ты к черту, — сказал старик.

Бернарда поднялась с колен, и темнота тотчас поглотила ее.

— Сколько? — крикнул старик.

— Пятнадцать, — ответила Бернарда.

— Убирайся ты, и чтоб ноги твоей у меня больше не было!

Дверца машины захлопнулась, и фары потухли. Филипп подошел к окну.

— Сколько ты хочешь за шифоньерку? — спросил он деда.

— Тридцать пять тысяч.

— Пятнадцать, — ответил из темноты голос Бернарды. — А хотите получить больше, добавьте еще севрский сервиз.

— Все Прива-Любасы воры, — закричал старик.

К окну подошла Натали.

— Бернарда, — окликнула она, — дай тридцать пять тысяч.

— Ни за что, — ответила Бернарда.

— Я покупаю за тридцать пять тысяч, — крикнула Натали. — Расплатись за меня.

Фары снова зажглись. При свете их было видно, как Бернарда подошла к старику и вручила ему три билета по десять тысяч франков и пять по тысяче франков. Летурно не спеша пересчитал деньги, молча отошел и исчез во мраке.

Филипп закрыл ставни и зажег электричество. Натали выпила еще рюмку виски.

— Он же ничего не понимает, — сказал Филипп, указывая на Миньо движением подбородка.

— А ты бы на его месте много понял? — возразила Натали.

— АПТО оставило моему деду только небольшую ренту, а розарий ему обходится недешево, — начал Филипп. — Надо поддерживать в оранжерее определенную температуру, освещать ее специальными лампами. Вот дед и продает фамильные вещи. Он вбил себе в голову, что обязан вывести перед смертью синюю розу. Все это делается тайком от его старой служанки, чтобы, не дай бог, не узнали люди… Летурно только покупают и никогда не продают. Так по крайней мере издавна считается в Клюзо.

— Они продавали пряжу и ткани, — возразила Натали.

— Они продавали труд своих рабочих, — подхватил Миньо.

— Совершенно справедливо, — ответил Филипп. Он стоял посреди комнаты, бессильно свесив руки, слегка раскачиваясь всем телом, и смотрел пристальным взглядом то на Миньо, то на Натали. Миньо подумал, что хозяин, должно быть, немножко пьян.

— И все-таки, — произнес вдруг Филипп, — сегодня вечером нам всем окончательно изменило чувство юмора.

Эта фраза прозвучала так неожиданно, что Натали и Миньо не могли удержаться от смеха.

— Сейчас ты увидишь, изменило ли мне чувство юмора, — вдруг сказала Натали.

Ее узкие глаза загорелись. Она направилась к двери. Шагала она не особенно твердо. Мужчины вышли вслед за ней в парк. Бернарда уже сидела за рулем машины, шифоньерка была аккуратно упакована и уложена на заднее сиденье.

— Едем домой, — скомандовала Натали.

— Я тебя жду, — ответила Бернарда.

— Пусти меня, — потребовала Натали. — Я поведу машину.

— Нет, не поведешь, — возразила Бернарда.

— Катись отсюда! — завопила Натали.

Она всей тяжестью тела налегла на ручку дверцы, которую изнутри придерживала Бернарда.

— Филипп, Филипп, — закричала Бернарда. — Не пускай ее, Филипп. Она ведь совершенно пьяна. Она разобьет машину.

Филипп захохотал и ничего не ответил. Миньо стоял позади него в густой тени, отбрасываемой стеной флигеля.

Вдруг дверца машины подалась. Бернарда обеими руками ухватилась за баранку, но Натали бросилась на подругу и с силой столкнула ее с сиденья. Бернарда упала прямо на песок. Натали уселась в кабину и живо захлопнула дверцу.