Москва готовилась к большому параду победителей.

* * *

Холодным октябрьским утром вагоны, набитые казаками перевезли через советскую границу. Вот она страстно желанная Родина. Те же, что и прежде люди, все та же холодная, серая и страдающая страна. Шел бесконечный дождь.

Этап шел в Сибирь. Стояла осень сорок пятого года.

Выкрашенные в кирпичный цвет товарняки с широкими дверями, наружной перекладиной и тяжелым замком. В таких по железной дороге перевозили скот. С небольшой разницей: у людей в отличие от скота не было ни сена, ни соломы.

Впереди ждала неизвестность.

Во время длительных остановок конвой выводил заключенных из вагонов на насыпь. Ноги скользили и утопали в грязной жиже. Под холодным тоскливым дождем устраивалась поверка. Наряды поднимались в вагоны, деревянными молотками простукивали пол, стены, крышу — проверяли, не готовится ли побег.

Потом всех снова загоняли в вагон и теми же молотками били замешкавшихся.

В паровозном дыму, под лай собак и крики конвоиров вчерашние солдаты по настланным доскам вбегали в вагоны. По обе стороны двухъярусные нары, в углу — бочка-параша.

Орал непротрезвевший и злой конвой, беспрерывно щелкали затворы винтовок, злобно лаяли собаки.

Грязное серое небо густо было затянуто облаками, по крыше вагона бил частый и нудный дождь. Кругом было пасмурно и серо. В товарных вагонах стояла тишина. Измученные до обморока теснотой, голодом и холодом люди дремали, крепко прижавшись друг к другу, пытаясь хоть напоследок получить чуточку тепла от костлявого соседнего тела. Накрывали головы и плечи старыми шинелями.

Кое-кто толпился возле крошечного, зарешеченного окошечка и жадно вглядывался в пролетающие за окном версты. Казалось, что это летит сама жизнь.

Вчерашние солдаты и сегодняшние зэки - молились. Вчера они просили у Бога:

— Убереги, Господи от пули вражеской!

Сегодня, подгоняемые матом и прикладами конвоя молили:

— Господи! Спаси от пули чекистской и собаки конвойной! Отведи от заснеженной Колымы.

Прибывшие на станцию Прокопьевск эшелоны из Юденбурга тут же окружили вооруженные солдаты с собаками.

По прежнему лил нудный осенний дождь.

И тоска, темная, беспросветная как ночь, сжимала сердца.

* * *

Ложь подобна снежному кому. Одна маленькая неправда порождает большую. Большая ложь влечет за собой предательство.

Солгав о том, что у него нет пленных, а есть только изменники, Сталин тем самым предал сотни тысяч и миллионы своих солдат, обвинив их в самом страшном преступлении для солдата.

Свет зеленой настольной лампы отбрасывал на стол неясную размазанную тень. В углу притаился полноватый человек в пенсне. На столе перед ним лежала толстая картонная папка с матерчатым переплетом и завязками из ткани.

В большом просторном кабинете стояла тишина. Невысокого роста рыжеватый человек с оспинами на лице размеренно ходил вдоль стен.

Колыхались по стенам неясные тени, дымилась трубка, раздавался размеренный скрип сапог.

Сидящий в тени человек, ждал.

Рябой остановился напротив лампы, пыхнул трубкой и сказал:

— Лаврентий, процесс над этими прэдателями надо сдэлать закрытым.

Человек под лампой подобрался как хищник перед прыжком. В лучах лампы блеснуло стеклами пенсне.

— Почему, Коба? Давай покажем всему миру, как эти сраные казачьи генералы валяются у тебя в ногах?

Сталин глянул на Берию своими желтыми тигриными глазами.

— Лаврэнтий, ты дурак? Ты думаэшь, что этот старый нэгодяй Краснов встанэт на колени? Он уже стар, ему нечего бояться. Он будэт говорит, и его будут слюшать, поверь мнэ. А самое главное... идеи этих казаков могут как зараза разойтись по всему миру, не говоря уже о тех местах, где еще остались казаки.

Нам сейчас еще только не хватало какой-нибудь Вандеи.

Берия настороженно спросил:

— А что будем делать с этими прэдателями? Расстрэляем?

— Нэт, мы их не расстреляем.

Сталин усмехнулся.

— Мы их повэсим, как бешэных собак. Проинструктируй этого говоруна Ульриха.

Пусть не затягивает процесс, а то начнет препарировать, как своих бабочек. Совэтская власть нэ любит миндальничать.

Берия заулыбался, вспомнил, что еще в 1940 году докладывал Сталину о том, что Ульрих собирает и коллекционирует бабочек и мотыльков со всего мира.