Сотник Мудров поморщился и, взглянув на часы скинул башлык.

Повернулся к толпившимся на площади казакам, закричал:

— Стана-а-вииииись!

— Становись! Стройся! Первая сотня! Первый взвод! Вторая сотня- закричали взводные командиры.

На правом фланге взвилось знамя дивизиона.

Левее знамени — оркестр. Далее в форме буквы «П», в двух-шереножном строю — казаки и офицеры.

Группа всадников въехала в село. Впереди на сером жеребце, с белой отметиной на груди— командир батальона майор Кононов.

Его встречали стройные шеренги казаков. Лица, укутанные башлыками, покрытые морозным инеем усы, чубы, воротники шинелей.

— Смирна-а! Г-аааспада офицеры!

Сотник Мудров пошел навстречу Кононову, высоко вскидывая носки сапог и прижимая руку к папахе.

Казаки замерли, сверля глазами своего командира. Оркестр заиграл «Встречный марш».

Кононов осадил жеребца. Тот подался назад, зло присел на задние ноги. На черной вздернутой голове дрожали уши.

— Доброго здоровья, казаки!

Строй рявкнул так, что дрогнули стекла домов.

— Здра... рра... жла... гдин... майор!..

Лихо заломив черную папаху с красным верхом Кононов ухватисто сидел в кожаном седле с высокой лукой.

— Спасибо за службу!

— Рады стараться, гсдин майор!

Эхо прокатилось по селу, затихло в конце улицы.

Урча двигателями подъехали и остановились несколько легковых автомобилей. Из машин, разминая затекшие от долгой езды ноги вышли — генерал Шенкендорф с офицерами, корреспонденты с фотоаппаратами, бургомистр Могилева. Немцы одетые в шинели с меховыми воротниками, ежились от холода и постукивали каблуками сапог. От них пахло сигарами и хорошим одеколоном.

Спешившись и передав повод коноводу Кононов отрапортовал генералу.

Лучи холодного зимнего солнца отразились от блестящих погон.

Шенкендорф повернулся к казакам и сказал:

— Казаки и господа офицеры! Приветствую вас, в нашей общей войне с большевиками. Уверен, что ваша часть, под командованием майора Кононова, окажется на должной высоте при исполнении поставленных ему задач. Поздравляю всех вас с вступлением в ряды вооруженных борцов с коммунистическо-советской властью!

Переводил обер-лейтенант граф Пален.

Вслед за приветствием генерал Шенкендорф зачитал приказ, согласно которого майор Кононов назначался командиром батальона, а все казаки зачислялись на те же нормы довольствия, что и немецкие части.

После этого майор Кононов обратился к казакам с речью.

— Братья казаки!

Сегодня - наш день! И вы, стоящие здесь, являетесь подтверждением того, что в скором времени у нас будет своя армия.

Не посрамим наших славных предков своими ратными делами! Да здравствует великая и свободная Россия! Слава казачеству!

Казаки приняли присягу, под музыку оркестра прошли перед генералом Шенкендорфом и разошлись по своим казармам.

После непродолжительного обучения батальон стали использовать в боевых операциях против партизан.

От партизан, казакам стало доставаться нещадно и сразу. Они обстреливали казачьи разъезды, жестоко и мучительно казнили тех, кто попадал к ним в плен. В ответ на разгром своих лесных баз находили, вешали и стреляли тех, кто помогал казакам.

Казаки тоже не оставались в долгу. Это был «гнев народа», «народная война».

Та и другая сторона в плен брала редко. Нередки были случаи расправ над пленными с той и так же с другой стороны.

* * *

Утро 22 июня 1941 года перевернуло устоявшийся мир.

Через несколько месяцев Сергея Муренцова призвали в армию. Странно, но он вроде как даже обрадовался этому. Муренцов скинул с себя личину чеховского интеллигента, сбрил бородку и оказалось, что его руки по-прежнему помнят тяжесть винтовки, как и прежде он с закрытыми глазами мог разобрать и собрать пулемет, подняться в атаку.

Он попал на курсы подготовки командиров стрелковых взводов. После трёхмесячной учёбы получил звание младшего лейтенанта и в конце июля 1942 года его взвод в составе вновь сформированной дивизии бросили под Ржев.

Гудериановские танковые клинья рвали линию советской обороны. Части Красной армии, потеряв штабы управления, обозы и расстреляв боеприпасы, отчаянно пытались выбраться их котлов, не зная, что линия фронта с каждым днем все дальше и дальше откатывается на восток.

Горела выжженная солнцем земля, над колоннами бредущих войск нескончаемой армадой шли бомбардировщики с крестами на фюзеляжах.